Империя. Строптивая для наследника

Да еще и до такой степени волнует, что у меня уже голова чуть не взрывается от бурлящих в ней мыслей о том, как привести эту пленницу в нормальное состояние.

Нужно с кем-нибудь об этом поговорить. Посоветоваться… О! Доарт! Ведь у него тоже в комнате живет девчонка с захваченной планеты. Та самая, рыженькая, на которую я первую положил глаз, и которую великодушно уступил лучшему другу. А что, вполне разумная мысль. Нужно немедленно навестить временно позабытого друга.

Сказал – сделал

. И вот я уже стою возле входа в каюту Доарта, нетерпеливо дожидаясь пока тот, наконец, соизволит меня впустить. Но он отчего-то не особо и торопится это делать. И чего он так долго копается, если я уже три раза сигнал вызова успел запустить? Спит он, что ли? Или… Может быть, не спит, а занят очень приятными для него делами? К примеру, с пленницей своей вовсю развлекается.

– И что все это значит? – когда передо мной все же открылась дверная панель, полюбопытствовал я у друга, с интересом рассматривая довольно глубокую царапину на его теле. Начиналась она у самой его шеи, шла наискосок по обнаженному торсу и заканчивалась почти у самого бедра. Полотенце, которое Доарт прижимал к ране, уже полностью пропиталось его кровью, которую тот, видимо, пытался остановить самостоятельно.

– Идиот! Ты что творишь? – в сердцах выпалил я, одновременно с этим входя вслед за ним в его каюту и решительно направляясь к панели связи. Попытка вызвать уже хорошо знакомого мне лекаря закончилась, так и не начавшись. Доарт стремительно перегородил мне собой дорогу и, как-то растерянно заглядывая в глаза, еле слышно проговорил:

– Миалт, не нужно. Я сам с этим всем разберусь.

– Как это произошло? – сурово поинтересовался я, кивком указывая на измазанную оранжевой кровью тряпку.

А вот это уже интересно… И странно. Доарт на мой вопрос отвечать не стал, а лишь недовольно мотнув головой, смущенно отвел глаза в сторону. Да что это с ним такое происходит? Первый раз вижу, чтобы друг себя так странно вел. И все же, кто это его так живописно «разукрасил»? В его каюте кроме нас двоих никого не было.