Поход на гору Сидэ

– Нет, так не пойдёт, – ласково упрекнул он, наконец укротив в себе дикого зверя. – Прежде всего я хочу доставить вам радость. Вы пока не готовы. Может, лучше мы для начала сходим куда-нибудь в ресторан? Проведем вместе вечер, расслабимся… А то и поранить друг друга недолго. Не волнуйтесь, я подожду. Я долго ждал.

– Долго?

Он грустно улыбнулся.

– С тех пор, как мы познакомились. Помните, у Хидэки на вечеринке?

– Это же было лет восемнадцать тому назад…

– Да. Восемнадцать лет.

Глаза Оцуру снова застлали слёзы.

– Почему вы молчали?!

– Хидэки был достойней меня. Из нас двоих вы выбрали лучшего. И я не стал признаваться вам в своих чувствах. А потом… Домогаться вас, пролив его кровь… Я не открылся бы вам никогда, но… не могу допустить, чтобы вы страдали. Ваше счастье превыше всего. Надеюсь, он… поймёт.

Оцуру всхлипнула.

– А ваше счастье… совсем ничего не значит?

– Ничего, – и он опять поцеловал её, на сей раз очень нежно. – Ведь я живу на земле исключительно из-за вас.

– Входи, Иори, – Хаябуси-сэнсей отложил газету, кивком указывая ему на стул. Маленькая гостиная была одной из немногих комнат, обставленных в европейском стиле.

Юноша сел напротив.

– Пятнадцатого числа начинаются экзамены в Токийском университете искусств, – сообщил он.

– Предположим.

– Ты позволишь мне поступать?

Хаябуси с мрачноватым интересом посмотрел на сына.

– Я закончил школу с отличием. Теперь мне нужно учиться дальше. Мацуда-сэнсей утверждал… что я могу сдать экзамены без дополнительной подготовки.

– Зачем?

– Я намерен выбрать профессию саксофониста.

– Генкай-рю тебя не волнует. Так?

– Мне придётся тренироваться самому, – признал Иори. – Можно ещё приезжать сюда по выходным…

– Вероятно, для очистки совести, – съязвил сэнсей. – Какой смысл в занятиях по полтора раза в месяц?

На скулах юноши выступили красные пятна.

– Значит, твое разрешение учиться музыке… было простой подачкой капризному мальчишке?

– По правде сказать, да.

Жестокость ответа хлестнула почти физической болью. Однако внешне Иори сохранил бесстрастность.

– В таком случае нам больше не о чем говорить. Ты же лучше меня знаешь, что мне следует делать. Но я не желаю оставаться марионеткой. Я… уйду из дома.

– Думаешь, у тебя получится? – хмуро усмехнулся его отец.

Иори подавил приступ паники.

– Если ты станешь меня удерживать, тебе придётся взять мою жизнь, – отчеканил он.

Глаза Хаябуси заледенели.