Синий мёд

Никогда не перестану удивляться казакам, этим вечно невозмутимым немногословным служивым… А ведь я попала к ним чисто по случайности, если, конечно, считать, что случайности бывают.

Но как же хорошо, что в тот весенний день мы с Дашей обе оказались в Москве!

Так с тех пор и пошло. Уж не скажу, как скоро кто понял личность Даши, но именуют ее у нас по-прежнему Дианой, особенно старательно при сторонних людях.

Имея в распоряжении собственный борт, Даша без затруднений выбиралась из столицы в Москву, когда только у нее выдавалось личное время.

Не могу сказать, что эти занятия избавили Дашу от ее трудностей, однако же изрядно помогали их переносить. Обученные для «казачьей войны» дончаки, не боящиеся стрельбы над головой, взмахов металла (хотя у Станичника и отхвачена шашкой половинка правого уха), умеющие стремительно упасть, чтоб послужить для всадника живой защитой, из-за которой он, распластавшись, может стрелять, свирепые дончаки как-то удивительно утихомиривают душу.

Успехи ее были превосходны. Маленькая и невесомая, она словно создана была для того, чтобы взлетать «ласточкой» над седлом, проныривать на скаку перед грудью или под брюхом коня, щелкать сапожками над его ушами. Довольно скоро она впервые проехала круг стоя, на шагу, но… у меня-то и на шагу не получается.

Как же хорошо, что Даша сейчас появилась у меня! С нею прибыло ровным счетом то, что мне потребно в грядущем дне.

– Сегодня надо бы отдохнуть, – улыбнулась я. – Займемся-ка чем-нибудь тихим, домашним. Можно настряпать печенья для Кати, то-то она посмеется. У нее тоже дни не из легких. А завтра к Сергию? С места – воистину в карьер? В смысле – в намёт?

Даша повела себя странно. Без оглядки назад, словно облаченный во фрак мужчина, нащупав сзади ботиночком ножку стула, рухнула на него и закрыла лицо руками.

– Дашенька!

В ответ прозвучали несомненные всхлипывания. Плечики ее (говоря о Даше, невозможно не использовать уменьшительных форм, так фарфорово ее сложение) тряслись. Что же еще стряслось?! Неужели что-то неладное с Ником? Господи, только не это!

Нет, пустое, Ник благополучен, поняла я вдруг. Очень странны были эти ее рыдания, в них не звучало беды. Успокоив себя этим ощущением, я некоторое время попросту ждала, когда слезы иссякнут.