Синий мёд

Третье, когда Миша развернул русский флаг в Космосе, помните, сколько после этого было явилось Михаилов? До сих пор каждый третий мальчик – Мишенька. Пусть и Цесаревич будет как ровесники.

– Умно. Имя впрямь счастливое. – Я невольно вспомнила еще об одном Михаиле из отечественной истории, всё больше занимавшем мои мысли литератора в последние месяцы: о Скопине-Шуйском.

– Михаил… – задумчиво повторила Даша.

Я видела ее словно новыми глазами: девчушку в серых походных штанах и серой рубашке поло (куртку она уже швырнула куда-то на пол).

И это она, похожая на подростка, сейчас таит и несет в себе завтрашний день самой могущественной Империи? К этой мысли надо привыкнуть.

– Жаль, что нельзя пригласить в крестные Короля Людовика, – улыбнулась я, поднимаясь на ноги. – Ведь, по сути, он и познакомил вас с Ником. Как он изволит благоденствовать, кстати? Ник не упоминал?

– Грызет удила, по словам Ника. Ему ведь еще больше двух лет ждать.

– Себя бы Ник вспомнил в его годы.

Одну монаршью особу я нынче уже привечала на кухне. Пойдёмте, выпьем чаю, Дашенька.

– С радостью… Нелли… Простите, Елена, я просто всё время о вас полуименем слышу, сорвалось.

– Мне это только приятно. Вы что-то хотели сказать?

– Глупость, вероятно… Но вам не слишком мой приезд утомителен? Понимаю, спрашивать поздновато, когда я уже здесь. Но вы немного… необычная сейчас. Всё время поглядываете в зеркало, и словно бы с тревогой, будто оттуда кто-то чужой на вас может выскочить.

Даша подметила тонко. Я в самом деле не избавилась за эти три дня от новой привычки сверяться с зеркалом. К смешенью синего цвета с зеленым я уже почти приспособилась, а вот желтый вел себя то так, то эдак. Я немного побаивалась увидеть себя с синевато-зеленоватыми волосами, было б весьма неприятно. Но волосы пока что вели себя хорошо.

– Нервическое, вероятно. Но даже не думайте тревожиться. Вы меня такой новостью оживили не меньше, чем походом в конюшни.

А о конюшнях не горюйте: вам и некогда будет первое время, и пролетит оно быстро.

…Мы просидели на кухне часа три, и разговор шел на самые непритязательные, самые вечные темы: о младенцах и их свычаях, порою довольно-таки коварных, о том, в какое время года младенцам этим лучше всего являться на белый свет. И, разумеется, у нас убедительно выходило, что и нету для этого времени удачнее Рождественских праздников.