Русский браконьер

По улице я катался –

«Жигулек» не бегает.

Сто разов я прокатился,

Милка все обедает.

Симпатюлечка Андрейка,

Притулупь меня маленько.

Эх, грудастая моя,

Без тулупа вышел я.

Люблю мягкое сиденье,

А «Яву» за быстроту,

Люблю милого за ласку,

А еще за простоту.

Купи мне, батенька, конька,

Резиновые ножки,

Буду девочек катать

По темной дорожке.

Девчата раскраснелись, «завелись», частушки пошли забористее и ядренее:

Я дорожку размету,

Сама к милому пойду.

Меня милый подхватил

И в посадки покатил.

Эх, кофта моя, неутюженная.

Трещат нитки по швам, кому суженая.

Я на лавочке сижу,

С крыши капает.

Меня замуж не берут,

Только лапают.

В день рожденья я миленку

Зря дарила ваучер.

Он опять соседку Ольку

Целовал на лавочке.

До утра мы с ним слонялись,

Час за часом, шасть да шасть,

Если б я не догадалась

Спотыкнуться и упасть…

После озорных частушек играл по заказу «Матаню», «Плясовую», «Цыганочку», завели «Страдания», «Калину красную».

Кто-то рассказывал смешные, похабные анекдоты, слышался гогот, шлепки по спине. Лариска сидела рядышком, мяла жвачку. Вдоль улицы повеяло зябким ночным ветерком с реки, луна таинственно бросала длинные косые тени.

Начали расходиться. Осторожно взял подружку под тёплую руку. Шли молча. Напряжение росло. Около калитки он притянул ее к себе, ощущая толчки сердца, тугую, соблазнительную грудь, стал жарко целовать, заламывать.

Она не сопротивлялась, томно закрыв глаза, горячо прильнула к нему. Скинув гармонь с плеча, правой рукой полез к замочку на юбке, лапнул ниже. Ойкнув, она, что есть силы, двумя руками толкнула парня в грудь. Пискнула гармошка, ноги Гарика взмыли вверх, и он со всего маху хлопнулся спиной о землю. Девчонка рассмеялась, скрипнула калитка, громыхнула задвижкой дверь. Улизнула недотрога.

– Тю, дура! – Гарик встал, не спеша отряхнул пыль с брюк, поднял с земли гармонь, прошелся по ладам, улыбаясь, и направился к дому.

С садов сладко плыл волнующий запах черемухи, вишни. Светало.

Встречались они почти каждый день. Целовались до одури, обнимались, но дальше дело не шло. Парень затосковал, измотался, ходил бледный, осунувшийся. Все его думы были о ней. А тут еще Полинка, узнав об измене, начала наседать через родителей. Приходили сваты, за столом шел тягучий нудный разговор. Гарик уходил из дома.