Заявка в друзья

Ниночка с долей презрения посмотрела на жалкое подаяние и денег не взяла. Тогда Тамара уселась возле дверей на выщербленную табуретку. Облокотившись о стол, пухлой рукой подперла щеку, запаслась терпением и стала выжидать удобного момента. К характеру племянницы она приноровилась давно, еще шесть лет назад, когда поближе узнала, что такое Нинка и с чем ее можно есть.

Племянница на притихшую тетку даже глаз не подняла. За занавеской быстро сняла кофтенку, обрядилась в простенький халатик и на квадратном низеньком столе принялась готовить тесто для сырников, но долго молчать Тамара не умела.

– Вот ты дуешься на меня, а зря, – начала она издалека и старалась говорить аккуратно, выговаривая каждую букву, особенно шипящие. – Лишняя копейка никому еще не мешала. Сколько без работы сидела на моей шее, я хоть слова сказала? Теперь зарплату будешь получать. Плохо что ли? Родная мать о тебе так не позаботится, как я…

Ниночка незаметно скривила губы и на черный блин электроплитки выставила чугунную сковороду.

Полюбившиеся сырники жарились на такой лучше всего, никогда не пригорали.

– Ухмылки свои для мужа прибереги. – Тамара беглым взглядом окинула затхлые апартаменты с низким потолком. – Кстати, где Борька твой? Опять к мамочке под теплое крылышко убежал? Да, Нинка, прогадала ты с мужем, а я говорила…

Последней фразой заканчивался всякий разговор, когда тетка пыталась научить племянницу уму-разуму. Борис, как кость в горле, мешал ей дышать: и проглотить нельзя, и грызть неудобно.

Ниночка научилась пропускать такие нравоучения мимо ушей и особого внимания на возрастное брюзжание не обращала, ловко лепила из творога сырники, выкладывала на разогретую сковороду.

– Ладно, – смилостивилась Тамара. – Бабу Нюру я покормила, полы в доме протерла. Она уже спать улеглась с петухами. Завтра хлеб прими, я только к обеду в ларек загляну. На рынок утром сбегаю, свежих карасей захотелось.

Справишься? Нет?

Ниночка молча кивнула. Черные крашеные волосы, собранные в конский хвост, плавно качнулись в ответ. «Чистая ведьма», – подумала тетка, вильнула покатым бедром, и через время послышалось, как скрипнула калитка. Тяжело выдохнув, Нина устало опустилась на табурет, заварила чайный пакетик и, подперев рукой подбородок, бессмысленно уставилась в темноту хозяйского сада.

До свадьбы жизнь у нее была сахарная.