Такие сложные простые истины

Чувствую я, попала ты в какое-то болото! Как бы не пришлось тебя из него вытаскивать.

– Светка, не нагнетай. Мне и так не весело было, а после нашего разговора и вовсе тухлятиной запахло.

– Вот и я об этом же. Слушай, Лен! Давай я утром за тобой приеду, адрес только пришли, а машину я раздобуду.

Я задумалась. Как-то совсем подло получалось, человек мне доверил свою семью, как говориться самое святое, а я его подведу – всё брошу и уеду. А почему собственно? Только лишь из-за ночных страхов своей лучшей подруги.

Я собрала всю свою решительность в кулак.

– Нет, Светик, я не могу так поступить. Это подло.

– Лен, ты меня пугаешь! Кто в наше время живёт такими высокими идеями, как ты? Никто, Лен! Каждый живёт только для себя, ну ещё для своей семьи, может быть. И всё!

– Я и так всю жизнь живу для себя. Могу что-то сделать и для других, мне это не трудно. Это, во-первых.

– А во-вторых? – насторожилась Светка.

– А во-вторых, если бы ты видела Ваню, не стала бы так сразу рубить все концы, – выпалила я.

И что на меня нашло?

– Какого Ваню? – вцепилась в меня подруга всеми когтями.

– Ну, Ивана Федоровича! – сразу поправилась я.

– Ты его уже Ваней зовешь?

– Свет, это только между нами, – предупредила я Светкино самосознание. – Толику ни слова!

– Могила! – прозвучала торжественная клятва.

– Светочка, ты не поверишь, таких мужчин просто не бывает, – зашептала я в трубку.

– Почему не бывает, у него что: три руки, две головы?

– Нет. Просто он весь такой нереальный… Помнишь, мне всегда один актер нравился французский?

– Это кто такой? Ален Делон что ли?

– Ну да.

Помнишь?

– Прекрасно помню. Моя мама ещё о нём рыдала: «Красавец мужчина».

– Так вот. Ваня и есть этот самый Делон.

– Да, ладно! Такого не бывает! – в трубке послышалось Светкино хихиканье. – Ты что, много выпила?

– Когда я выпила, он уже в аэропорт уехал, – мне стало почему-то обидно. И больше потому, что мне не верила моя лучшая подруга! – Свет, я серьёзно говорю.

– Ну, хорошо, пусть серьёзно.

Что ты с ним делать-то будешь? Он, наверное, окольцован уже давно, раз дочь имеется. Будешь разбивать крепкую советскую, то есть можно уже сказать буржуазную, семью? Как-то нехорошо…

– Семьи как таковой нет уже давно, – я понизила голос до придела, боясь, что за стеной разбужу Асю. – Они живут раздельно. Он здесь, она – в Париже.

– В Париже, – мечтательно повторила за мной Светка. – В Париже и я бы пожила…

Молчание затянулось.