Такие сложные простые истины

Нас с Асей он почти никогда не зовёт на торжества, неудобно, видимо, ему меня показывать…

Пока я вносила супницу и хлеб на блюде, дед, не торопясь, рассказывал про своё житьё в доме у зятя. Он не жаловался, нет. Просто по секрету делился некоторыми моментами, о которых, наверное, никогда бы не пожаловался ни Асе, ни Ивану Федоровичу.

– …я же некапризный, довольствуюсь малым… Главное, что я здесь, в России рядом с Любушкой…

Его рассказ прервали. Посланная за Асей, Машенька быстро вошла в столовую.

– Елена Алексеевна, она плачет! Не знаю, что делать. Идти не хочет…

– Кто плачет? Ася? – забеспокоился дед.

– Да, там музыка громко играет. Я дверь приоткрыла, а она сидит на кровати и плачет…

– Маша, побудьте здесь, наливайте сок по бокалам, а я сейчас.

Поднимаясь по лестнице, я лихорадочно подыскивала нужные слова, которые могли бы успокоить несчастную девушку. В первый раз мне так, один на один, приходилось беседовать с взрослым ребенком.

Я уже приготовила целую кучу слов и подняла кулак, чтобы постучаться, как дверь перед моим носом открылась и на пороге стояла Ася в прекрасном настроении. Глаза только были немножко красные, а в остальном полный порядок.

– У тебя всё нормально? – поинтересовалась я.

– Да. Я уже собралась деда идти кормить, – Ася улыбалась через силу, это было заметно.

– Пойдём, только ничему не удивляйся…

Войдя в столовую, она замерла на пороге, потом ожила и захлопала в ладоши.

Восторг её был неподдельным.

– Дед! И ты тут! Вот здорово!

– Да, – радостно сиял Леонид Аристархович, – в кои-то веки сподобился спуститься вниз. И всё благодаря Елене Алексеевне. Вот спасибо, уважили старика! Ну а кормить-то будут сегодня? Я что-то на радостях проголодался.

Уселись все за стол, и Маша с нами, даже заставили сесть Олега, хотя он упирался всеми своими частями тела, ссылаясь на то, что не может оставить свой пост без присмотра. Михаил наотрез отказался идти в дом, весь обед ему отнесла Маша в сторожку в термосках.

Леонид Аристархович в мельчайших подробностях рассматривал обстановку столовой комнаты, картины на стенах, вазы за стеклом посудных шкафов, огромный мягкий ковёр. Он словно ребёнок вертел головой во все стороны, любопытствуя и интересуясь всем, и при этом успевал отпускать замечания и мне, и Асе, и Машеньке.

– Вот этот бокал должен здесь стоять, а вилочка сбоку.