Такие сложные простые истины

А вы, Елена Алексеевна, не составите мне компанию?

– Только одну рюмочку, Леонид Аристархович, чтобы вас не обидеть.

– Вот и замечательно. И Машеньке рюмочку налейте.

Та стала отказываться, но дед настоял.

– От одной рюмки ничего не будет. В кои-то веки так хорошо у нас всё устроилось. А с такой-то закуской, да под блины! В старые времена блинами откормиться можно было! А начинки какие подавали! Всевозможные! О таких разносолах сегодня и не слыхивали.

Прошли времена, прошли…

– Дед, тебя послушаешь, так получается, что ты чуть ли не при самом царе жил! – рассмеялась Ася. Слава богу, у неё было хорошее настроение!

– Нет, конечно, при царе не жил. Сорокового года рождения я. О царе уже и позабыли тогда. А вот тяга к хорошей кухне осталась, это да! Об этом могу рассказывать бесконечно!

– Ася, ты папе дозвонилась? – я старалась говорить негромко, но мой вопрос услышали все. Олег меня перебил.

– Иван Федорович звонил, когда вы на прогулке были, – доложил он сухо.

Я замерла и ждала продолжение.

– И что?

– Ничего. Спросил, чем вы занимаетесь, я ответил.

– И дальше, – просто наказание какое-то вытаскивать клещами каждое слово!

– Он был удивлен. Но ничего не сказал.

– Чему удивлён? – не поняла я.

– Наверное, тому, что вы заставили Леонида Аристарховича выйти на улицу.

Дед обиделся.

– Никто меня не заставлял.

Я сам захотел.

– Хорошо, не будем спорить! Опера не ждёт!

После ужина Леонид Аристархович удобно расположился на диване, борзая сразу же заняла своё место на ковре. Ася с учебником уселась вместе с ногами в кресло. Я включила черный экран, выбрала нужный канал. От большого света все решили отказаться, оставили только небольшую подсветку по периметру потолочного декора. Получилось уютно, красиво и очень интимно. Гостиная мне нравилась.

Просторная, светлая, высокие потолки и ничего лишнего, всё было продумано по последней новой моде – больше пространства, меньше вещей. Когда же с экрана полились первые звуки бессмертной оперы Верди, Ася незаметно сунула в уши наушники от телефона и уткнулась в учебник. Высокое искусство её, видимо, мало интересовало, и я не могу её осуждать. Современный мир полностью перевернул отношение к прекрасному и вечному.