Сильнее времени

– Что ты пялишься на меня, Александр Сергеевич? – Николай нервно тряхнул своими светлыми прядями. – Я думал поговорить с ней с утра.

– Это существенно меняет дело, – продолжал шутить Гнездилов. – В известной присказке индюк попал в суп, потому что думал долго. Ты как тот индюк, Ильинский. Теперь остается лишь выяснить, кем является ее отец и где именно они проживают в Орловской губернии. Поговорю сегодня с твоей сестрой, возможно, она знает больше, чем мы.

Кроме того, что гувернантка являлась племянницей графа Терепова, больше у молодых людей сведений об Ане не было.

Они не знали, ни откуда она приехала, ни куда могла уехать. Это было удивительным, ведь, обычно прежде чем взять прислугу в приличный дом, просматривались их рекомендации и документы. В случае с Анной все случилось так стремительно, да и матушка отнеслась весьма халатно к проверкам, положившись лишь на личную симпатию.

– Думаю, также имеет смысл поговорить с ее дядюшкой, как только он вернется из очередной своей экспедиции.

 – Предложил сыщик. – Помнится, Анна Алексеевна упоминала, что он может вернуться через месяц. Так что напиши ему письмо, наведывайся на квартиру, одним словом – стереги его приезд. Я со своей стороны сделаю запрос по линии полиции, узнаю, проживают ли в Орловской губернии Тереповы?

– А я попробую выяснить все, что известно в войсках об Алексее Георгиевиче Терепове. Кое-какие связи у меня остались в армии.

На том сошлись. Гнездилов остался на службе, а Николай уехал в военное ведомство, решив: чем раньше он сделает запрос, тем быстрее получит ответ.

Как только Николай покинул кабинет сыщика, в дверь постучали и солдат, дежуривший в тот день в сыскном управлении, доложил, что Гнездилову велено передать послание. С удивлением Александр Сергеевич принял письмо из рук служивого:

– Кто оставил?

– Мальчишка. Говорит, что он – сын дворника из дома на Пятой Рождественской. И это письмо для вас передала одна сударыня.

Сыщик ощутимо напрягся – слишком часто в последнее время он слышал об этой улице.

К тому же, на Пятой Рождественской находилась и квартира, которую арендовал граф Терепов.

Гнездилов хмыкнул и, поблагодарив, принял послание. Любопытство разобрало его. Письмо это было довольно странным: на нем не значилось ни адресата, ни подписи, даже конверт как таковой отсутствовал. Большой белый лист, исписанный мелким, но разборчивым почерком, был сложен письменами внутрь и запечатан сургучом.