Сильнее времени

Порфирий посмотрел на неё поверх очков и отошёл от ящика. Инструменты – это важно, конечно, но племянница всё же дороже.

– Что заставляет тебя грустить? – Недоумевал дядя.

– Понимаешь, – выдохнула розоволосая. – Я – лгунья и я тебя обманула. Я всех обманула.

Концертмейстер удивлённо уставился на племянницу.

– Изволь объясниться. – Попросил он.

Ася медлила. Порфирий Георгиевич строго смотрел на неё, а у Аси аж коленки подкосились. Нет, она не боялась дядю. Он добрый и мудрый. Девушка боялась того, что натворила.

Когда совершала свой проступок, она даже не подумала, что подставляет тем самым Аньку. А ведь та точно также, как и сама Ася, из любви к своему графу Ильинскому решилась отдать кольцо. Да кому? Преступнику, человеку, который долгие годы охотился за ними.

– Я подменила кольцо и Цыган забрал подделку. – Выпалила Ася, решившись.

Дядя побледнел и вцепился костяшками пальцев в стол, подле которого стоял. Тот самый огромный письменный стол красного дерева, занимавший половину кабинета.

– Тебе плохо? – Испугалась Ася. – Может, скорую вызвать?

– Ну какая скорая? – Простонал он. – Что же ты наделала!

– Я только хотела поговорить с Иваном и убедить его вернуться. Он послушает, вот увидишь! Он вернётся сюда, и мы будем жить как раньше. – Всхлипнула Ася.

Кажется, она и сама не верила в то, что говорила. Порфирий Георгиевич прикрыл глаза, пытаясь сохранить спокойствие. Видно было, как сложно ему было оставаться сдержанным. Все-таки воспитание сказывалось.

– Дядя, не сердись на меня. Я не могла с ним не поговорить. Он ушёл, мы поссорились.

– Я никогда тебе этого не говорил, но Асенька, ты слепа, ежели не видишь очевидного. Была бы ты дорога Ивану, разве ж ушёл бы он вот так?

Ася замотала головой, отказываясь верить в это.

– Ты не знаешь его, дядя. Не говори о Ване так. Мы просто поговорим, и он вернётся, я уверена.

Порфирий Георгиевич лишь горестно вздохнул.

– Ты пойдёшь со мной на ту сторону? – Осторожно спросила она и умоляюще посмотрела на старика.

 – Я бы хотела поговорить с Ваней, а потом съездить к отцу в имение. Я так соскучилась.

Порфирий Георгиевич ответил не сразу. С братом Алёшей он был в ссоре много лет. Гордость не позволяла ему ехать на примирение первым, но потом возникла мысль – а сколько там ему осталось? Не примириться перед уходом в вечность – большая ошибка. И скрипя сердце концертмейстер кивнул.

– Хорошо, вместе пойдём. Поговоришь и отправимся в усадьбу.