Сильнее времени

Вот и сегодня впору было уже в розыск подавать этого наглеца, кипятился про себя Александр Сергеевич. Хлопнула дверь и в кабинете канцелярии появился помятый Ильинский. Не сдерживаясь, Александр Сергеевич выругался.

– Явился, наконец!

– Не кричи, Саша, итак голова трещит.

– С ума ты сошел, Николя? Ты зачем явился в таком виде? Филиппов ведь, поймет, что ты во хмеле еще. – Осматривая друга, высказал сыщик. – Позволь объясниться, где ты пребывал столько времени? Опять «Медведь» и цыгане?

Николай лишь неопределенно махнул рукой.

– В отставку хочу подать. Нет моих сил больше на эту службу ходить. И как назло, ни одной войны не ведем. Хорошо было ранее – всегда можно на Кавказ попроситься. – Ильинский уселся на стул как на коня верхом, держась за гнутую спинку руками и уронил на них голову.

– Чушь не мели, только войны нам не доставало. – Сурово обратился к нему Гнездилов. Он на минуту задумался, вспоминая, что о предстоящей войне писала в своем письме Анна Алексеевна, а потом, словно на что-то решившись, добавил:

– Жди меня здесь, вернусь через минуту.

Сыщик вышел из кабинета Николя и направился прямиком к Владимиру Гавриловичу. Тот недовольно выслушал заверения Гнездилова, но кое-как согласился. Сыщик обещал ему, что завтра в приемное время Николай явится к начальству с объяснениями.

Вместе с Ильинским они отправились в трактир. Под строгим взглядом Гнездилова, Николай выпил одну рюмку водки, впервые за несколько суток нормально поел и, кажется, был способен к разговору.

Надо признаться, Александр Сергеевич чувствовал вину за то состояние, в коем пребывал его друг. В отличие от того, Гнездилов имел некоторые пояснения к ситуации в виде письма Анны Алексеевны. Но письмо это было столь странным, что сыщик так и не решился рассказать о нем графу.

– Ты прав, друг мой, – наконец, заговорил Ильинский. – Пора завязывать с кутежами. Все это бессмысленно, да и чревато. Представляешь, вчера даже принялся с каким-то купцом в карты резаться. Конечно же, проигрался.

Гнездилов укоризненно покачал головой. Совсем дело дурное, если Ильинский уже в карты играть принялся.

– Что думаешь делать далее? – Задал сыщик самый важный вопрос.

– Пора бы уже объясниться с батюшкой.

– А если он не даст тебе согласия на перевод?

– Пойду с прошением прямо в Штаб.

– Не забывай, Николя, – отметил Гнездилов, – с некоторых пор твой отец – министр.