Золотой перстень с рубином

– Из усадьбы не писали? Может, что привезут, урожай наверняка собрали.

– Нет, пока не писали. Может и ехать придётся. Павел Андреевич хотели сами проверить, как там управляющий справляется. Но это пока лишь планы. – Отмахнулась графиня, отпуская экономку. – наверное, всё, Дашута. Ах, простой. Праздник же скоро, Покрова! Выдели всем по рублю денег к жалованию.

– Спасибо, Татьяна Александровна, только не все заслужили, – выдавила из себя Дарья и покосилась на Аню. – Разве можно ж всём одинаково жертвовать.

– Не мелочись, Дарья. – Отругала её графиня. – Да не считай чужое. Это к празднику, а значит, всем одинаково.

Дарья поклонилась, буркнула «Как скажете-с» и вышла.

– Не представляю, как вы держите всё в голове, – абсолютно искренне восхитилась Аня. Она не собиралась подлизываться или врать. Содержать огромный дом, никого не обидеть, обо всех помнить – это сколько сил нужно!

– Ах, дитя моё, – улыбалась графиня. – Это всё с опытом приходит. По молодости и я ошибалась. Помню, как-то летние яблоки заготовила на зиму, так они попортились до Рождества.

Да и так, сколько было всего – не упомнишь. А ты ко мне просто так и заглянула или по делу? – Вдруг вспомнила женщина.

– Татьяна Александровна, можно мне отлучиться? На пальто Глаша пуговицы пришила новые, а вот к сапожнику бы надобно – каблук починить. Да в книжную лавку заехать, да в галантерейный магазин. Натали обещала одолжить мне свои ботиночки, которые она уже не носит.

– Конечно, дитя моё, поезжай.

Я лишь об одном переживаю. Ты столько натерпелась вчера, что я беспокоюсь о твоем здоровье. Если все в порядке, то нужно обязательно поправить все дела.

Аня заверила, что все отлично. На том и порешили. Графиня предоставила Ане свой экипаж и разрешила взять с собой Натали и Глашу.

Ожидая, пока кучер подготовит экипаж, девушки, нахохлившись как воробушки под холодным октябрьским солнцем, переминались с ноги на ногу у входа в парадное. Аня решила, что обязательно зайдёт в магазин белья и прикупит тёплых чулок.

Кто знает, когда выпадет снег, а ей здесь ещё месяц куковать. Размышляя так, она вдруг заметила, что напротив в арке дома трётся человек. Она бы не обратила на него внимания, мало ли кто ходит по улицам столицы, если бы не знакомый овечий полушубок и шапка, надвинутая на глаза. Передёрнуло. Воспоминания о том, кто пытался сначала залезть к ней в сумку, а потом разговаривал с Гнездиловым, выстроились в логическую цепочку.