Прости грехи наши… Книга вторая

– Я вижу все твои художества, Колобков! – застукала и его учительница, – Бери тетрадку и иди к доске!

Колобок нехотя отложил изрисованный учебник, и поковылял с тетрадкой на кафедру. Корявым почерком за весь урок в той было нацарапано несколько цифр. И, те, то ныряли вниз за линию, то подпрыгивали вверх, будто неведомые зверушки, пытаясь вырваться на свободу, из маленьких бледно-голубых клеточек.

Вовка, теребя в пальцах мел, обреченным взглядом окинул притихший класс.

Учитель математики, Мария Федоровна, а заодно и их классная, большая, грузная женщина, была, как в той песне, ужасной снаружи, но доброй внутри.

– Колобков, – прозвучал ее усталый голос, – Ты хоть одну теорему из тех, что мы прошли за год, знаешь? Если расскажешь, поставлю тройку, – пообещала она.

Вовик приободрился.

– Знаю, Мария Федоровна! – радостно сообщил он, – Пифагоровы штаны во все стороны равны!

В классе послышался смех.

– Как у тебя, Колобок! – выкрикнул мальчишка со среднего рядя, с непропорционально большой головой, по кличке «Головастик», – У вас, наверно с ним один размерчик!

Мария Федоровна сердито стукнула указкой по столу.

– И…, – выжидательно посмотрела на Вовку учительница.

Тот вздохнул.

– А разве у него кроме «штанов» еще что-то было? – почесал он затылок, глядя на математичку.

– У него мозги были, Колобков, – обреченно произнесла та, – Садись… Лякишева, иди отвечать!

Девчонка почти решила задачку, когда прозвенел звонок. Класс облегченно вздохнул и загудел, как пчелиный рой.

– Никто не расходится! – предупредила учительница, – После перемены – классный час!

Пробежавший мимо их парты Головастик, поставил щелбан Колобку.

– Пифагор недоделанный!

– Ах ты, ошибка природы! – встрепенулся тот, но догонять не стал.

– Ребят вы в буфет идете? – подбежал к ним Стриж.

Вовка полез шарить по карманам, отыскивая мелочь. Неожиданно вместо денег он извлек, забившуюся под подкладку сороконожку.

– Ух, ты! – обрадовался находке Колобок, – Я и забыл про нее.

Девочки нигде не было. На парте лежали ее неприбранные вещи. Колобок незаметно сунул в дневник Арины экзотическую гусеницу.

– Ты опять за свое, хлебобулочное изделие! – рявкнул на него Ванька, но было поздно соседка вернулась уже на место. Парень глянул на товарища уничтожающим взглядом.

Раздался очередной звонок.