Баллада о Звездной Республике. Цикл «Алконост»

Лингвистическая копия Геннадия Сибирцева, собранная из старых дневников отца, его текстов и записей голоса, получала знания, наблюдая жизнь корабля, хвалила и ругала «сынка» и порой давала ему советы. Сибирцев понимал, что все это имитация и суррогат, скрывал от коллег свою привязанность и порой даже подумывал стереть странную программу, но… не мог. Допустимую с точки логики разума очистку «компаньона», в душе он считала отцеубийством.

– Вижу, сынок, проблемы есть. Сломалось что-то?

– Солитонный приемник.

– Это я заметил. Еще, вроде, стрельба на главной палубе была. Ты цел? А ребята твои как – не ранены?

– Есть жертвы, вот что плохо.

– Да, плохо. Ладно, разберешься. Ты, Серега, не раскисай, и, главное, дров не наломай, – посоветовал отец.

– Буду держаться, батя.

– Вот увидишь, временная запинка, может, и к лучшему.

– Что-что к лучшему?

– А то, что «Алконост» тут увяз со сломанным приемником. Ты у меня парень вспыльчивый, горячий, пауза она, может, и на пользу будет.

– В чем я горяч?

Симулятор замолчал, то ли подвис, размышляя, то ли решил взять паузу.

– Отдыхай, пап, – сказал Сибирцев деликатно и выключил имитацию.

«Сделать бы, кроме голоса, изображение», – помечтал он, но тут же прогнал крамольную мысль – все сохранившиеся изображения отца слишком походили на самого капитана. Отличалась только униформа.

* * *

Вечеров шагал по коридору, стараясь держаться прямо. Самолюбие не позволяло ему хватиться за стены, хотя потолок временами плыл, а колени дрожали.

Другие члены экипажа понемногу приходили в себя, кто-то до сих пор вяло стаскивал защитный костюм, кто-то устроившись у стены или в кают-компании, слушал обращение капитана. Сибирцев выглядел молодцом и говорил правильные вещи – как раз то, что нужно, если хочешь ободрить людей.

Браслет пискнул, планшет ожил, призрачное изображение Ленца возникло близ запястья.

– Саша, подойди к третьему подъемнику, у нас тут пара нарушителей.

– Что? Снова попытка диверсии?

– Нет. Преступная халатность. Подходи, сам все поймешь.

Вечеров развернулся и побрел в обратную от каюты сторону, проклиная в душе безымянных раздолбаев – прощай теперь даже короткий отдых…

– Эти, что ли? – спросил он, добравшись, наконец, до подъемника.

В окружении десантников, у стены, прямо на полу, сидели на корточках две девушки – русоволосая и брюнетка.