Центурион. Первая книга цикла «Геония»

Послушайте, я максимально откровенен. Вы можете погибнуть. Если выживете – получите все, что я обещал. Все, без исключения. Умрете – ваша дочь будет обеспечена, получит каленусийское гражданство, статус и уважение. Если хотите – мы сочиним для нее легенду и сделаем вас героем.

Стриж с минуту молчал, положив голову на сцепленные ладони. «Чертов хитрец, – подумал полковник – не дает мне следить за его лицом». В бронированное стекло комнаты, то расправляя, то пряча шелковые нижние крылышки, бился крошечный зеленый жучок.

Этот жучок почему-то отвлекал Хиллориана.

– Хватит молчать и тянуть время.

– Я согласен.

– Славно, так гораздо лучше. Я привез вашу дочь с собой – хотите видеть ее?

– Чуть позже. Я не хочу пугать ее каторжной униформой.

– Хорошо, вы сможете сменить одежду.

– Я должен сам подобрать Нине опекунов, но не знаю, кого. Может быть, вы возьметесь?

– Жаль, но не смогу. Я тоже отправляюсь в горы Янга вместе с вами…

– Вот как…

* * *

Комендант не провожал Хиллориана – полковник вежливо, но решительно отказался.

Кей Милорад сидел в нише панорамного окна и смотрел, как к вертолету медленно бредет кучка людей. Одна фигурка – ее вел за руку Дезет – была совсем маленькой. Комендант отвел глаза. «Не знаю, справедливо ли такое решение, наверное – нет. Но оно пойдет на пользу. Надеюсь, что на пользу. Пусть будет так, как лучше», – мысленно попросил-помолился он.

Стриж шел к вертолету, подставляя лицо свежему ветру. Нина держала его указательный палец в своем маленьком, теплом кулачке.

Оранжевое мохнатое солнце наполовину село. Иллирианец смотрел на бурую равнину, на закат, на пыльный карьер, понимая, что скоро, возможно, умрет. И лишь полковник Хиллориан оставался полностью доволен – его миссия удалась.

Машина оторвалась от грунта, мощно набрала высоту, свист винтов совсем заглушил прощальный лай собак-мутантов.

Глава 3. Белочка

Каленусия. Полис Параду[1 - Название города происходит от слова «рай».

]

Джулия по прозвищу Белочка вышла из салона в теплую метель цветочного пуха, щелкнула замочком плоской сумки, ручное зеркальце охладило горячие пальцы. Круглый кусок стекла метнул солнечного зайца и отразил матовое лицо, густые срезанные чуть пониже ушей волосы, точеный носик, пушистые ресницы, теплые чайного цвета глаза, под которыми залегли едва заметные серые круги. Пока едва заметные…

День был закончен, который по счету – уже все равно.