Восемь пятниц

 – Сама понимаешь, чтобы печататься в серьезных журналах, нужен человек, который понимает принципы научного сообщества изнутри. Ну, а если понравится наш коллектив, то будем очень рады расширить твои компетенции! Ну, что? Какой будет твой положительный ответ! – хихикнула Ася, выдавая в себе ту самую институтскую подругу Риты.

Маргарита Игоревна напряглась еще больше. Как она, десять лет посвятившая кафедре и институту, знающая досконально мнение Анатолия Ивановича по поводу “псевдонаучных потуг” “неучей и лопухов”, может позволить себе стать проводником для них в научный мир?! Это же настоящее предательство, и не только по отношению к институту и научному сообществу, но и лично к Анатолию Ивановичу! А с предательством у Риты были особые счеты…

– Ася, прости… Но, нет, я не могу… У меня пока нет времени на дополнительную работу! – салфетка наконец порвалась в руках у Маргариты.

Глаза Аси мгновенно погасли. Девушки договорились созвониться, когда у Риты будет “посвободнее со временем”, но и Рита и Ася знали, что никакого звонка не будет.

Ночью Маргарите Игоревне снился её зеленоглазый сосед и то, как с ним на лифте уезжает Ася в стильном полушубке. Он нежно обнимает Асю за талию, и она звонко смеется, язвительно глядя в глаза Марго. Рита с усилием жмёт на кнопку лифта, в попытке остановить их, но двери непослушно закрываются и скрывают пару с глаз. Рита пытается кричать, но голоса нет. Она изо всех сил напрягает связки и издает сдавленный крик, от которого и просыпается в темноте гостиничного номера.

Голова её раскалывается от боли.

Последующий день конгресса оказался невероятно долгим. Рита с грустной улыбкой наблюдала Асин триумф, думая о том, как могла бы сложиться жизнь, если бы не чертов красный диплом, если бы не приглашение в аспирантуру, и если бы не её “лебединая верность” институту и лично Анатолию Ивановичу…

Своим категорическим отказом на предложение Аси она словно придушила что-то в себе, причем своими собственными руками. И теперь, с каждой минутой, её тело неотвратимо покидало тепло… Всё происходящее вокруг было словно каким-то фильмом, в котором Рите была отведена скорее роль зрителя, чем участника сюжета.

Она чувствовала себя перегоревшей, словно в её душе осталось только выжженное поле и нет больше ничего: ни её научных амбиций, ни её зависти к Асе, ни её бойкого желания завести полезные контакты для родного института, ни её желания произвести впечатление на научное сообщество.