Королевская лилия

Правда вино, которое делал внук Алексейка, пробовать любил.

Обычно он привозил деду несколько лучших образцов и устраивал дегустацию. По всем правилам. Рассказывал о том, где был выращен виноград, когда собран, какой способ отжима использовался, как проходила ферментация, в бочке из какого дуба вино выдерживалось и так далее. Дед до того проникся темой, что научился, пусть и не всегда точно, определять – сепажное вино или купажное, а еще степень его танинности, кислотности и сбалансированности. В разговор стал вставлять разные умные слова типа «миллезим», «терруар» и даже такое замысловатое, как «декантация».

Вспомнив, как он наливал деду вино в большой бокал, а тот сначала рассматривал его на свет, потом немного взбалтывал, чтобы увидеть «слезы», а уж потом отпивал с таким видом, словно эликсир жизни пробовал, Алексей понял, как заскучал по старику.

Нет, не мог Макар Иванович начать пить горькую. Да еще так, чтобы умереть от алкогольного отравления. Если только… его не отравили. Кто мог это сделать? Снова возвращаемся к Ольховским? Тогда кто из них? И, главное, – за что?

Кажется, он пошел по второму кругу.

Кто вообще сказал, что он умеет думать? Битый час по одному месту!

Алексей постоял над дедовыми лозами.

Кто именно из Ольховских попросил не делать вскрытия? Это выяснить легко. Обычно пишется заявление. Отказ от вскрытия. Надо просто спросить у врача. Затем узнать, кто еще из членов семьи знал об отказе. А потом начать трясти всех по очереди, пока не выяснится правда.

А когда все станет понятно…

Он вздрогнул от телефонной трели, выхватил сотовый и нажал кнопку.

– Алексей Петрович, настоящая причина смерти Макара Ивановича – асфиксия дыхательных путей. Проще – удушье.

– Ты хотел сказать – удушение?

– Это неизвестно. Причины асфиксии могут быть различными.

– Кровь на анализ брали? Алкоголь в крови нашли?

– Поскольку был отказ от вскрытия, анализ крови не делали.

– Понятно. А как же асфиксия?

– Врач уверяет, что по внешним признакам было очевидно.

Но теперь уже точно установить невозможно.

– Кто, кроме врача, знал по асфиксию?

– Говорит, никто.

– А почему он никому не сказал?

– Не хотел связываться из-за старика.

– Деньги?

– Однозначно.

Санин голос в трубке звучал сочувственно:

– Что делать дальше, Алексей Петрович?

Округин молчал, наблюдая, как виноградные лозы расплываются у него перед глазами.

– Алексей Петрович? – забеспокоился Саня.