Слеза Евы

– С чего вы взяли?

– Вижу в вас живой ум и стремление к познанию! Считайте, что я предлагаю вам научный эксперимент!

– Какой?

– Перейти из сиделок в ассистентки ученого!

Ничего себе! Вот это карьерный рост! Разве такое бывает?

Архив Лонгинова

Считая, что дожимать Глафиру нужно немедля, Бартенев подкатил к стоящему возле дивана ящику и со словами «посмотрите-ка на это чудо» отбросил крышку. Даже до стоящей за два метра Глафиры донесся запах пыльной бумаги и плесени.

Ящик был забит до отказа.

«Да тут и за год не разберешься», – с тоской подумала она.

«Если Мотя узнает, что я целыми днями чахну над сундуком и глотаю пыль, она устроит профессору Мамаево побоище, чтобы не гробил ее дитя».

– Представляете, сколько тайн скрывается в этом ящике? Мы с вами можем стать первооткрывателями, Колумбами в истории и литературе! Мы сделаем такие открытия, каких еще не знали! Новые имена, факты, раритетные документы! Согласны?

Глафира не знала, что сказать.

Видя, что будущая соратница по разгребанию пыльных бумаг колеблется, Бартенев поддал жару:

– Нас ждет успех! Слава! Нобелевская премия!

Глафира покосилась на вошедшего в раж профессора. Ну разошелся! И ведь в самом деле в это верит!

Ей почему-то вдруг стало жалко его. Бедный одинокий Олег Петрович! Много лет сидит в своем кабинете, прикованный к инвалидному креслу, этому дому, работе. Других радостей у него давно нет. Ну и что же, снова бросить его одного, чтобы он чах тут в пыли, как царь Кощей над златом? Уж как-нибудь разберется она с бумагами.

Читать умеет, считать – тоже. И здоровье у нее получше, чем у профессора. Господи, благослови!

Глафира выдохнула и сказала:

– Я согласна вам помогать, Олег Петрович. Рассказывайте.

Бартенев аж засветился. Надо же, согласилась! И денег не потребовала! Вот чистая душа!

После обеда и часового отдыха – режим Глафира соблюдала строго – они засели в кабинете и углубились в историю.

– Николай Михайлович Лонгинов в свое время был личностью примечательной.

Родился он в конце восемнадцатого, а умер в середине девятнадцатого века. Сын сельского священника Харьковской губернии дослужился до действительного тайного советника, сенатора, члена Государственного совета. В советское время такая карьера мало кому из простых людей снилась!

– Вы сказали, что архив прибыл из Австралии. Как он туда попал?

– Сие есть самое удивительное. У Николая родилось три сына.