Слеза Евы

– Но, Олег Петрович, письма Елизавета Алексеевна так и не получила, – вступила Глафира.

– Верно, но тридцать седьмой год! Одиннадцать лет спустя после даты официальной смерти!

Бартенев помолчал, задумчиво поглаживая скатерть.

– С другой стороны, насколько я помню, Вера Молчальница умерла только в шестьдесят первом году. Что все эти годы мешало передать ей письмо? Почему оно оказалось забытым среди других бумаг, да еще укатило в Австралию? – словно самому себе сказал он и обвел взглядом слушательниц.

 – В любом случае, милые и почтенные дамы, история самого письма не отменяет того, что мы с вами узнали доподлинно. Пушкин не сомневался, что Елизавета Алексеевна жива, и его прощальные слова были обращены именно к ней.

– Какая любовь необыкновенная! – мечтательно произнесла Глафира.

– Любовь, достойная великого поэта, Глафира Андреевна!

– А кому же было велено письмо доставить? – вдруг спросила Мотя. – Чего же он, нерадивец, последнюю волю покойного не исполнил, маракуша этакий!

Глафира взглянула на взволнованную Мотю.

Уж если начала обзываться, значит, задело за живое.

– Вдруг он вовсе не такой, Мотенька. Может, человек хотел, но не смог. Умер, например.

– Сам не смог, другому бы наказал, – не согласилась упрямая Мотя.

– Так ведь такое не каждому доверишь. То, что Елизавета Алексеевна жива, хранилось в глубокой тайне. Можно было и в тюрьму попасть.

– А с чего мы решили, что это был он, а не она? Конечно, в последние минуты рядом с Александром Сергеевичем находились его друзья, имена которых всем известны.

Да, письмо нашлось среди бумаг потомков Николая Лонгинова, секретаря императрицы. Но это вовсе не означает, что поручение должен был выполнить кто-то из этих людей. Мало ли какой путь оно проделало! Лонгинов действительно был с императрицей до последнего вздоха. Но после ее официальной смерти сделал успешную карьеру при Николае Первом – я рассказывал Глафире Андреевне – и закончил свои дни действительным тайным советником. Если бы он придерживался версии, что императрица жива, ему бы никогда не дослужиться до таких высот! Если не сказать хуже!

– И все же мне кажется, Лонгинов все знал, – задумчиво сказала Глафира. – Именно поэтому и не доставил письмо адресату. Не хотел делать тайное явным, ведь если бы стало известно, что письмо дошло, слишком многие оказались бы посвящены.

– Возможно, Глафира Андреевна, возможно.