Чужие здесь не ходят. Дела ведьм. Часть третья

– Никогда бы не подумал, что ты такой чувствительный, – усмехнулся Славка, закуривая сигарету, – ты же не веришь в эту чушь? Мало ли что там бабка тебе сказала… Ведьмин лес… Надо же такое придумать! Они тут в глуши всё суеверные, не бери в голову. Или ты, действительно, ей поверил?

– Да нет, конечно, – поспешно ответил тот, – но эти ели, как живые, и птицы… Я, вообще, не понимаю, чего Михалыч к этим елям прицепился, как будто других мест в лесу нет. Вон он какой огромный, где хочешь, там и стройся, так нет, нужно именно здесь.

– Так ему план нарисовали, где, что будет, вот он и действует. Чего ты на него бочку катишь? Он же тоже подневольный, как и мы, что сказали, то и делает. Ладно, хватит болтать, пора за дело. Наверное, давай с веток начнём. Надо их хотя бы снизу обрубить, иначе до ствола не доберёшься. Потом подпилим и куда она, родимая денется.

Взяв бензопилу, Славка бодрым шагом направился к приговорённым елям.

Рокот запущенного мотора взорвал настоявшуюся тишину старого леса, веками не слышавшего ничего, кроме пения птиц, призывного бормотания красавца тетерева или рёва ополоумевшего от любви сохатого. Этот резкий, бьющий по барабанным перепонкам звук, был здесь неуместен и чужд.

Лёха понял это каким-то седьмым чувством и неосознанно, как вор, боящийся, что его застанут врасплох, стал опасливо озираться вокруг. Посмотрев вверх, он увидел, как стая воронов, а это были именно они, застыла вдруг неподвижно в воздухе, паря и не издавая ни звука.

«Как они не падают? – промелькнуло в голове, – по всем законам физики они должны были бы свалиться на землю. Что за чертовщина?»

От этих размышлений его отвлёк отчаянный крик приятеля:

– Вот же чёрт! Чёрт!

Кинувшись к упавшему на землю Славке, Лёха ещё издали увидел кровь, хлеставшую фонтаном из его бедренной артерии.

– Господи, как тебя угораздило?

На ходу стянув с себя рубашку, он прижал её одной рукой к ране, а другой попытался расстегнуть ремень, чтобы сделать жгут.

Пальцы тряслись, тугая пряжка не желала подчиняться.

– Славка, держи крепко, прижми! Слышишь? – с тревогой глядя в белеющее прямо на глазах лицо, он прижал руку теряющего сознание приятеля к промокшей насквозь рубашке, а сам быстро расстегнул ремень и, сделав петлю, затянул её выше раны как можно туже.