Ведьмин пес

Стараясь максимально сохранить чувство собственного достоинства, она с непроницаемым лицом прошла мимо дочери и вышла вон. Пес нерешительно взглянул на Энджи. Она непроизвольно кивнула. Получив разрешение, пес обошел ее бочком и выскользнул за дверь. Девушка проводила собаку изумленным взглядом.

– Мама! – выйдя, наконец, из ступора, кинулась она вслед. – Ты куда?

Валентина даже не оглянулась и продолжила чеканить шаг в сторону леса. Глядя ей вслед, Энджи почувствовала такой же прилив ярости, как утром в машине.

– Вернись немедленно!

Мать остановилась. Пошатнувшись, как от удара в спину, она с видимым трудом устояла на ногах и, развернувшись, пошла к дочери. Походка Валентины была очень странной. Создавалось впечатление, что она идет против воли и кто-то подталкивает ее сзади. Лицо было перекошено от бессильной злобы на собственную беспомощность. Пес, жалобно поскуливая и прижав уши к голове, семенил вслед за ней.

Энджи, пораженная увиденным, растерянно спросила:

– Что это было?

Валентина смотрела на нее с неприкрытой ненавистью и явно не собиралась ничего объяснять.

– Ладно, – вздохнула немного испуганная и ничего не понимающая девушка, – нам нужно похоронить бабушку Прасковью и убираться отсюда. С кем здесь можно об этом поговорить?

В глазах матери промелькнула усмешка:

– Вряд ли тебе здесь помогут, – соизволила она подать голос.

– Это почему? – искренне удивилась Энджи.

– Прасковью здесь не любили и боялись.

– В это я верю, но она умерла, и ее нужно похоронить по-человечески.

– Ну, дерзай, – усмехнулась мать, – а я пошла.

Развернувшись, она направилась к лесу.

– Так с кем можно поговорить? – крикнула ей в спину Энджи.

– Попробуй с Балашихой, – обернулась мать и показала на желтый дом с большим палисадником.

«Странная она какая-то, очень странная», – думала девушка, подходя к указанному дому.

Поднявшись на крыльцо, она постучала в дверь. Послышались тяжелые шаги, дверь приоткрылась, и в узкую щель выглянула пожилая женщина. Судя по ее виду, она была не очень здорова: дыхание со свистом вырывалось из легких, лицо было одутловато, а кожа имела зеленоватый оттенок.

– Чего тебе? – недружелюбно спросила она.

– Извините, – улыбнулась Энджи своей самой обаятельной улыбкой.