Ведьмин пес

– Мама, я так рада, что ты жива. Ты так внезапно уехала и пропала. Твой водитель позвонил Игорю, отцу. Они приехали тебя искать, но никаких следов не нашли.

– А как ты меня нашла? – сдержанно спросила мать.

– Я сама не знаю, просто села в машину и приехала сюда. Меня как будто кто-то вел в этот дом.

Энджи протянула руки, чтобы обнять мать, но та лишь бесстрастно улыбнулась одними губами. Взгляд серых, стальных глаз оставался отстраненным. У Энджи невольно опустились руки. Эта безмятежность и холодность уже не на шутку ее пугали.

– Когда мы поедем домой? – осторожно спросила она.

– Чуть позже, – вставая, ответила Валентина, – а теперь пойдем, я познакомлю тебя с прапрабабушкой Прасковьей.

Даже не оглянувшись, чтобы проверить, идет ли за ней дочь или нет, Валентина вышла за дверь. Энджи подхватила в одну руку Жужу, а в другую тяжеленный чемодан и последовала за ней.

Узнав от матери, что Прасковья живет в «другом месте», Энджи никак не ожидала, что оно окажется глубоко в лесу.

Продираясь вслед за матерью сквозь кусты, она перехватывала тяжелый чемодан из одной руки в другую, боясь отстать и проклиная про себя и прапрабабку, и мать. Валентина хорошо ориентировалась в кромешной тьме и уверенно шагала вперед, обходя ямы и поваленные деревья. В отличие от нее, Энджи то и дело спотыкалась и падала, собирая на пути все возможные рытвины. Чтобы облегчить себе путь, она спустила Жужу с рук. Но крошечная собачка чувствовала себя неуютно в глухом лесу и путалась под ногами, создавая дополнительные препятствия.

– Мама, подожди же! – взмолилась наконец Энджи, свалившись в очередную яму.

Та на секунду обернулась, поднырнула под лохматую ветку старой ели и скрылась из глаз.

– Вот же черт! – поспешно поднимаясь, выругалась Энджи. – Не хватало еще здесь среди ночи заблудиться.

Когда они наконец достигли дома Прасковьи, девушка была измотана напрочь. Потирая ушибы и ссадины, она злилась на мать, которая вынудила ее на такой марш-бросок.

«Даже не проверяла, иду ли я еще за ней или уже сломала шею», – ворчливо думала она.

Знакомство с прапрабабушкой Прасковьей не улучшило ее настроение. Сгорбленная старуха при знакомстве с праправнучкой не проявила никаких родственных чувств, а лишь хмуро кивнула на широкую скамью у окна:

– Здесь будешь спать!

Ни «здравствуй, тебе, внучка», ни «чем бы угостить ненаглядную кровинушку», а лишь, как собаке, указала место, и все.