Ведьмин пес

Умываясь под ржавым умывальником и расчесываясь перед запыленным окном, она с трудом могла представить себя в пенной ванне или в дорогом ресторане с бокалом французского вина. Все это казалось картинками из чужой, нереальной жизни. Разглядывая обломанные ногти с остатками когда-то роскошного маникюра, Энджи тяжело вздыхала:

«Попаду ли я еще когда-нибудь в косметический салон?»

Глава 3

После визита черного пса Энджи вышла утром на крыльцо и с удивлением увидела его во дворе. Жужу тоже узнала ночного гостя и, забившись хозяйке в ноги, утробно зарычала.

Пес не обращал на них никакого внимания, но зато не сводил глаз с Валентины. Стоило той удалиться от дома более чем на десяток метров, как он вставал и следовал за ней. Мать никоим образом не поощряла его преданность, но и не прогоняла от себя.

– Доброе утро, мама! – поздоровалась Энджи.

Услышав дочь, та повернула голову и величаво кивнула.

– Что это за собака? – спросила девушка. – Она ночью нас сильно напугала.

Пес как будто догадался, что речь идет о нем, повернул голову и внимательно посмотрел на девушку.

Во взгляде не было злобы или агрессии, но Энджи почувствовала себя неуютно, а Жужу зарычала чуть громче.

– Это собака Прасковьи, – небрежно ответила мать.

– Я раньше ее здесь не видела…

Валентина кинула на дочь непроницаемый взгляд и, отвернувшись, сказала:

– Собирайся, завтра мы уезжаем.

– Наконец-то, – обрадовалась Энджи, – а почему завтра? Что нам мешает уехать сегодня?

– Мне еще нужно закончить кое-какие дела, – сухо ответила мать.

– Какие у тебя здесь могут быть дела?

Валентина ничего не ответила. Поднявшись в дом, она зашла в комнату старухи и плотно прикрыла за собой дверь. Черный пес дошел до крыльца, остановился и, устроившись около, прикрыл глаза. Он явно взял на себя обязательство охранять Валентину и исполнял свою службу с должным усердием.

До самого вечера мать не покидала комнату Прасковьи. Саму старуху девушка сегодня тоже не видела.

Еще вчера она обратила внимание, что «ведьма» вышла на улицу всего пару раз, а ведь обычно та сновала туда-сюда как заведенная. Наблюдая за скрюченной, замшелой, как столетний пень, Прасковьей, Энджи не могла не подивиться ее энергии.

Однажды, увязавшись за прапрабабкой и матерью в лес, она достаточно скоро об этом пожалела. Рассчитывая на приятную, неспешную прогулку, Энджи снова попала на такой же марш-бросок, который ей устроила мать в день приезда.