Остров, одетый в джерси

А то размахался!

Дружеский огонек в глазах водителя перерос в багровое пламя гнева. Он понял, что его хотят обмануть. Качнув плечами, он шагнул ко мне.

Но пожилая женщина преградила ему дорогу. Видимо, она была хозяйкой дома и хотела, чтобы все это чувствовали. И шофер почувствовал.

– А ну-ка постойте, сэр! Что вы сразу давите? Что вы сразу давите? Молодой человек из другой страны приехал, порядков наших не знает. А вы сразу навалились!

– Да я не сразу, – вдруг стал оправдываться шофер. – Я только когда неплатеж пошел.

– Какой неплатеж? За молодого человека МЦОСП платит.

– Да?

Шофер совсем растерялся, надел кепку и тут же снял. И снова надел. Но потом опять снял.

Женщина шагнула к стене, сунула руку в карман висящего на вешалке пальто и достала кошелек.

– Сколько?

– Четыре фунта сорок пенсов.

– Вот вам пять. И можете выпить на шестьдесят оставшихся пенсов три стакана чая.

– О! Совсем не нужно, мэм. А впрочем, выпью!

Шофер надел кепку и тут же снова снял.

– До свидания, мэм, до свидания, леди и джентльмены. Пока, сынок. Извини уж, погорячился.

– Ничего, бывает.

– Да уж, ну гудбай!

И окончательно утвердив шапку на голове, он вышел во двор.

8

Пожилая женщина открыла дверь, ведущую вглубь дома, и махнула мне рукой.

– Идемте!

И все, кто был в коридоре, вошли в небольшую столовую.

Здесь, кроме столов, были стулья, различные шкафчики, холодильник и небольшой камин. На камине стояла фотография: пляж, который белым клином рассекал синеву неба и моря.

Два огромных окна выходили на зеленую лужайку.

– Присаживайтесь! – предложила хозяйка.

Я приглядел место за столиком у камина. Остальные расселись кто где.

Все по-прежнему смотрели на меня, ожидая моего рассказа. А я молча разглядывал пляж на фотографии.

Хозяйка тщетно попробовала нахмуриться. Лицо ее было гладким как абрикос и, видимо, не хмурилось в принципе.

– Вы, кажется, должны были приехать вчера? – сказала она.

 – Я, между прочим, ездила встречать вас в аэропорт. Два часа стояла там с плакатиком «Добро пожаловать, мистер Востоков!», как клен на Пиккадилли.

– Я опоздал на самолет, – ответил я.

– Понимаю. Но надо было позвонить и сообщить об этом. Чтоб люди не волновались.

Мне трудно было вообразить, что подобная мелочь может взволновать человека с таким гладким лицом, но на всякий случай я принял виноватое выражение.

Хозяйка улыбнулась.