Остров, одетый в джерси

Обитает в Центральной и Западной Африке».

В той же клетке находилось еще несколько обезьян. Они вели себя так же, как колобус, сидящий под потолком вольера. Можно было подумать, что у них сеанс групповой медитации.

Чтобы больше не раздражать обезьян своим присутствием, я повернулся и пошел прочь.

Гранитная мостовая зоопарка блестела как рыбья чешуя. Много лет посетители полировали ее своими подошвами. А возле клеток человекообразных обезьян, самых популярных экспонатов любой зоологической коллекции, дорожки были гладкими, как ледяной каток.

Я прошел вдоль ряда клеток и оказался перед высоким красивым домом со сквозным проходом в первом этаже. На гранитной стене висела табличка: «В этом доме с 1956 по 1995 г. жил и работал Джеральд Даррелл». Чуть ниже была прикреплена железная стрелка с надписью «Продолжение осмотра».

Повинуясь стрелке, я вошел в тоннель. Он оказался довольно длинным. Но скучать не приходилось. Вдоль прохода висели освещенные стенды, общий смысл которых можно было выразить словами «Наши достижения».

Я замедлил шаг и с интересом стал рассматривать экспозицию.

Фотографии на стендах изображали, как сотрудники Джерсийского зоопарка идут по болотам, пересекают леса, сидят у костра в окружении туземцев. По лицам туземцев было видно, что они восхищены работой Джерсийского зоопарка и просят принять их в члены организации.

Подробно ознакомившись со стендами, я вышел из тоннеля.

16

С лужайки, где я оказался, открывалась великолепная панорама.

Лужайка обрывалась в овраг, где по колено в тумане стояли даурские журавли, похожие на рыбаков со спиннингами. Дальше был виден загон с парой лошадей Пржевальского. Они с ржанием скакали по загону и то и дело взбрыкивали. И совсем далеко впереди я увидел гориллу. Она поднялась на холм и принялась зачем-то махать огромной палкой.

– А вот из-за Нила горилла идет, – сказал я. – Горилла идет, крокодила ведет.

Позже мне рассказали, что на лужайке, откуда я смотрел на зоопарк, когда-то пил чай король Карл Стюарт.

Тот самый, который подарил острову самый большой в Европе жезл.

За лужайкой тянулся низкий гранитный барьер, почти полностью утопленный в цветах, а перед ней – неширокая дорога. Она соединяла дом Даррелла с приусадебным хозяйством зоопарка, а с другой стороны поднималась на пригорок, вершину которого венчало какое-то строение. Полюбовавшись еще немного открывающимся отсюда видом, я вышел на дорогу и стал взбираться на склон.