Шаман. Возвращение. Часть третья

Старушка, пряча слёзы, уткнулась ему в плечо:

– Ванюша…

Баба Света смахнула набежавшую слезу.

– Эй, дома кто есть! – послышался со двора ворчливый голос деда Степана. – Давай, Светка, работников встречай!

– Ох, – подскочила баба Света. – Чего сейчас будет!

Она поспешила во двор.

Вадим встал:

– Ну, пошли, Шаман ждёт.

Виктор поднялся и вышел вслед за ним во двор. У ворот стояла большая белая собака, с массивными лапами и крупной головой. Увидев Виктора, пёс замер, видимо, не веря собственным глазам.

Затем, опомнившись, во всю прыть бросился к Виктору. У того от вида огромной собаки, несущейся к нему со всех ног, сердце ушло в пятки.

Пёс, радостно поскуливая, бросился к нему и, поставив с разбега лапы на плечи, сбил того с ног. Виктор упал, Шаман, повизгивая и взлаивая от радости, вился вокруг него вьюном. Когда Виктор сел, собака прижалась к нему мордой и замерла. Тот, не открывая глаз, несмело поднял руки и погладил шелковистую шерсть. Что-то вдруг внутри у него щёлкнуло, и он увидел перед своими закрытыми глазами белого, пушистого щенка, бегущему к нему по зелёному лугу.

И тут он вспомнил…

– Шаман, – прошептал он и крепко прижал к себе пса.

Тот, отстранившись на секунду, заглянул в его глаза. Виктор встретил взгляд собаки и мир вокруг как будто исчез.

– Шаманушка, родной! – прижал он его голову к себе.

Баба Света с сестрой уже не скрывали слёз. Вадим, всхлипнув, отвернулся, и лишь дед Степан, раскрыв рот, в полном недоумении наблюдал за этой сценой.

Шаман, не в силах сдерживать радость, оторвался от Виктора и кинулся вскачь.

Отбежав на несколько метров, снова вернулся к Виктору, затем опять полетел, подскакивая, по двору. Снова и снова он отбегал и возвращался. Глаза его блестели, хвост вертелся пропеллером, Шаман взлаивал и поскуливал, не в силах сдержать рвущихся наружу чувств. Таким счастливым его ещё никто не видел.

Удивлённая Муська, нервно поддёргивая хвостом, сидела на заборе и скептически наблюдала за этими невразумительными прыжками.

Ей были непонятны чувства собаки. Затем, презрительно фыркнув, не в силах больше наблюдать за подобным самоунижением, она спрыгнула на улицу и горделиво скрылась в ближайших кустах.

Когда дед Степан пришёл в себя, единственное, что он смог сказать, было:

– Етит твою через коромысло!

Баба Света, вытирая слезу платком, подбежала к мужу:

– Стёпушка, счастье-то какое! Хозяин Дружка жив – здоровёхонек! Вот чудеса-то!

– Ох ты, боже мой! – послышалось от забора.