Контракт стервы

Не выдержав, я ступил к ней вплотную и обхватил пальцами подбородок. У Фрэнки были высокие красивые скулы, оттененные в искусственном свете. Я повертел ее лицо, как у куклы, пытаясь рассмотреть линзы, но их и правда не было.

Потрясающие глаза.

– Хм… Не соврала. – И стало трудно отпустить девушку. Я сжал пальцы сильнее, не разрывая взгляда, питаясь оскорбленным достоинством, которое блестело в синих глазах, как у затравленного, но гордого существа.

Отсутствие сна определенно добавило мне рассеянности, и я вел себя, как идиот.

Взгляд спустился к ярким сухим губам, которые она тут же облизала…

Двери лифта раскрылись, возвращая в реальность. Девушка оттолкнула меня, и слава Богу. Не хватало еще связаться с Уваровой себе на погибель.

В приемной психически больного главы «Константы» никто не обрадовался моему появлению, а владелец заблокировал дверь в свой кабинет. А стоило мне повысить голос, как бедная овечка Фрэнки показала истинную суть и выплеснула на меня целый бассейн воды. Я чуть не захлебнулся.

От неожиданности я так озверел, что подбросил пороха в противостояние, начав оскорблять всех подряд: схватил девушку, прижав к себе, и прокричал в коммутатор пустые угрозы, которые, тем не менее, подействовали. Константин открыл дверь.

…И снова это желание разгадать Фрэнки, которое усилилось с новым прикосновением. Я держал ее спиной к себе и чувствовал под ладонью обнаженный живот… Что кривить душой, я специально сунул руку ей под мягкий топ, чтобы узнать, живая она или обычная кукла.

Еще как живая, горячая – и она просто-таки клокотала от ярости. Но, как и прежде, не вступала в открытый конфликт.

– Вечно я получаю все, что хочу. Даже обидно за остальной мир, – прошептал ей на ухо, наблюдая, как срывается ее дыхание и краснеют щеки.

Черт. Я к ней как приклеился, не мог отпустить. Будто два магнита сцепились, не разорвать.

Обозленный, я оттолкнул Фрэнки, на прощание мимолетно проведя пальцами по ее животу, и пошел в кабинет Уварова.

– Плохого дня, Сатана! Надеюсь, ты будешь страдать от бессонницы весь месяц, на который заморозят счета «Дола».

– Я уже двадцать лет на снотворном, так что не мечтай! – Уваров даже не оторвал взгляда от тонкого экрана компьютера. – Зачем явился?

У Константина был черствый, властный голос, и казалось, что этому человеку лет сто, хотя на самом деле в два раза меньше. Фрэнки походила на него чертами лица, но не цветом глаз. У Сатаны они были черные, как дно пропасти.