Контракт стервы

Наша компания продолжает расти, скоро и «Дол» вольется в «Константу». Иосиф предсказал, что я поставлю точку в многолетней вражде, причем еще до Нового года. Когда-то я уже пытался, но Катя Езерская выбрала не меня. Она отказалась дать мне детей, и в итоге я страдаю с двумя недочеловеками – тобой и твоим братом. Роберт даже в слуги Максиму не годится! – Отец сорвался в голосе, но сразу успокоился. – Однако, Катя просчиталась. Ее наследник не получит ничего! Ни-че-го!

Я замерла в тихом ужасе, потому что давно не видела папу настолько воодушевленно… злым.

Он настроился на важный шаг, но хотел совершить его моими ногами. Я заранее испугалась возможного ответа, когда уточнила:

– То есть контракт стервы поможет захватить «Дол»?

– Дошло до тебя. – Отец фыркнул и пригубил коньяка.

– Погоди… Ничего не понимаю. Зачем тогда весь этот шантаж в условиях?

– А ты согласилась бы подписать без дополнительной мотивации?

– Н-нет… Нет, конечно.

То есть, может быть. Не знаю… Да.

– Фрэнки, девочка моя. Если я не веду тебя за руку, ты начинаешь сползать на обочину, теряя цель. Сильная мотивация – это одна из самых надежных гарантий того, что человек не сдастся. Смотри, я сейчас достану документы… покажу тебе… что ты чувствуешь?

Отец выложил на стол толстую папку и подтолкнул ко мне. Внутри находились документы о передаче 51% «Константы» Максиму Езерскому. Дата, подпись Сатаны и его поверенных.

Официальные бланки прошиты, пропечатаны… Кошмар.

В нашей корпорации все акции принадлежали только папе: 51% – официально, остальные были разделены еще на пять человек, не членов семьи, а верных приспешников, которые полностью зависели от Сатаны и никогда не принимали собственных решений. Максиму оставалось лишь поставит подпись в документе, чтобы завершить сделку.

Я сглотнула и с дрожью в голосе сказала:

– Но как именно я могу помочь в поглощении «Дола»?

Отец достал тонкую расческу и провел по волнистым иссиня-черным волосам.

– У них семь акционеров, продать свою долю каждый может без разрешения. – Отец отложил расческу и довольно ухмыльнулся. – Максиму принадлежит тридцать пять процентов, его мамаше – двадцать пять. У дядьев, тетки, отчима и невесты было сорок процентов на всех, в равных долях. Я через подставных лиц уже выкупил эти 40%.