Выхода нет. Дела ведьм. Часть четвертая

– Не говори ерунды, она ребёнок.

– Да что ты! Этот ребёнок ещё младенцем давал такого жару… Разве не так? Или ты уже забыла, как по её приказу цедила кровь из бедных кур? А детская больница, где твоя кровинушка всех свела с ума? А дочь твоих друзей? Что она вытворяла, когда Софа захватила её тело?

– А ты откуда про всё это знаешь?

– Я всё знаю, – усмехнулась Прасковья, – ты даже не рассчитывай от меня что-нибудь скрыть. А что касается твоей дочери, то для всех будет лучше, если её душа никогда не обретёт тела, иначе твои проблемы перестанут быть только твоими, а злодеяния Родогора покажутся детской игрой.

Скажи мне спасибо, что я избавила тебя от этих хлопот.

Энджи открыла рот для гневной тирады, но вспомнив свою беременность и все последующие, связанные с дочерью события, сконфуженно замолчала. Возможно, Прасковья была права, ещё будучи эмбрионом, Софа демонстрировала задатки настоящего монстра.

– Так ты спасла мир от абсолютного зла? – позволила она себе усмехнуться.

– Можно сказать и так, – хмыкнула Прасковья. – Во всяком случае я никого не трогаю и не причиняю зла просто так, из прихоти.

– А как же Саша? А как же мы с матерью? Ты, не задумываясь, готова была нас убить, чтобы получить вечную жизнь и стать великой ведьмой.

– Что касается мальчишки, то он просто меня дико раздражал, ненавижу невоспитанных детей! А вы… Ну что ж, вы с матерью были просто средством достижения моей цели. Ничего личного. У меня была веская причина вас убить, и, поверь, ваша смерть не была бы напрасной.

– Не вижу особой разницы между тобой и Софой, у неё тоже были свои цели, – пробормотала Энджи.

– Возможно, – не стала спорить Прасковья. – В любом случае дело сделано. Я в теле глуховской ведьмы, почти вся магия рода у меня, и ты мне, в принципе, больше не нужна. Спасибо, кстати, за твою силу, которую ты мне вчера передала, это было очень кстати, – ухмыльнулась она.

– Ты хочешь уйти? – проглотив обиду, спросила Энджи.

– Хочу, но чуть позже, мне ещё нужно кое-что сделать.

В таком виде, – Прасковья с отвращением посмотрела на свои детские ручки, – мне не дадут спокойно жить. Стоит одной появиться на улице, как придётся отбиваться от доброжелателей, желающих спасти несчастного ребёнка, а нервы у меня сейчас ни к чёрту, впрочем, как и терпение. Может быть много жертв, а это неизбежно привлечёт внимание, мне это ни к чему. Поэтому пока, дорогая мамочка, мы продолжим спектакль.