Лоб Желтый Карман. Место преступления: виа Аппиа Антика

Роберто сделал знак слуге убрать лишние стул и прибор, и Маурицио оказался рядом с братом. За ним, по обыкновению скрючившись в три погибели, жался Филиппо. С сидящей рядом Патрицией они смотрелись как вопросительный знак с восклицательным. Справа от восклицательного знака разделительной запятой расположился историк, безопасный для соседа-француза. Клаудия же замыкала круг, точнее, овал. Обычно во время семейных трапез она мило болтала с Анной о текущих событиях в России или во Франции (они с Дидье обитали в Ницце), но сегодня только бросала на соседку уничижительные взгляды и поджимала губы (другие мимические проявления эмоций были недоступны из-за некоторых косметических процедур).

Обделенная наследница продержалась в молчании довольно долго – всю непродолжительную речь Роберто (больше никто не выразил желания говорить) и две смены блюд (может, именно из-за отменного говяжьего карпаччо и фаршированных утиных ножек). Но после нескольких бокалов положительно действующего на язык бароло обида таки вырвалась наружу.

– Если б только мать была не так больна, верно, по-другому бы имуществом распорядилась, – не поднимая глаз от тарелки, завела Клаудия. – Но, к несчастью, воспрепятствовало воспаленное сознание справедливости. Если другим когда-то раньше помогли, так что? Давать надо кому нужней, а не кому положено. Теперь вот даже в суд не подашь! Живи-надейся на чужую порядочность, проснется ли совесть, нет ли, поди угадай…

Она театрально дотронулась рукой до виска и качнула черными локонами с бордовой прядкой.

После чего продолжала слегка помягчевшим тоном:

– Но, слава всевышнему, есть вещи, которые в одни руки-то не сложишь. Которые всем Морацци принадлежат, поровну, без обмана. От изменчивых настроений отдельных личностей не зависящие. И от незаслуженных выходок судьбы тоже, – в этом месте она прикрыла глаза, вспоминая выходки судьбы.

 – Наши вечные ценности, можно сказать. Отец, как мы сто раз слышали, их матери перед смертью доверил. Значит, и она, по идее, как раз сейчас должна была эстафету дальше передать.

Она подняла лицо и обвела переставших жевать родственников победным взглядом.

– Ты о чем, Кла? – откликнулся первым Маурицио. – Не поня! А-а-а! Ну канеш! Как же мож было забыть! – он отбросил вилку, звонко ударившую по краю блюда.

Филиппо вздрогнул.