Лоб Желтый Карман. Место преступления: виа Аппиа Антика

Самуэль по просьбе хозяина принес и крокодиловый кейс. Анна думала, муж сразу уткнется в свои бумаги, но он молча пил чай, глядя невидящим взглядом куда-то сквозь стол. Она вежливо-участливо поинтересовалась самочувствием, полетом и офисными новостями. Муж отвечал, но чаще односложно, смотрел в сторону, очевидно, думал о другом. На вопрос о том, правда ли, что Филиппка в университете обижали, рассердился:

– С чего ты взяла? Патриция, что ли, со своей пропагандой? Ну я с ней попозже переговорю.

– Просто хотелось знать, куда он теперь, – попыталась Анна вернуть разговор с золовки на мальчика.

– Куда следует.

Не хочет говорить – и не надо, решила девушка, подвигая к себе розетку с тирамису (синьора де Роз готовила его отменно!). Зачерпнула ложкой все слои – от «подземного» печенья савоярди до шоколадного напыления – и отправила в рот. Жевала и жалела Роберто: сколько всего он из-за своей болезни теряет… – и уже мысли устремились в привычную противоразводную колею, как вдруг услышала:

– Вот что, Анна.

Дальше себя обманывать не имеет смысла и так долго тянул.

«Неужели сам расходиться надумал?» – обрадовалась про себя Анна. Ее заключение подходит к концу, шанс на долгожданную нормальную жизнь забрезжил в конце туннеля ярким светом. – «Ага, как же, нормальную», – прошипел внутренний голос. И припечатал уничижительно: «До следующей ошибки, ваша светлость». – «Ошибок больше не будет», – возразила про себя Анна. Но головой, видимо, помотала «вслух» – муж посмотрел на нее вопросительно.

Объясняться, однако, не пришлось – в этот миг живые шторы перголы раздвинулись, и появился с планшетом Филиппо. Ни на кого не глядя, вундеркинд молча уселся за стол и принялся листать электронные страницы с неимоверной быстротой – это он так читал. Роберто махнул рукой – после, мол, и, достав из портфеля папку, погрузился в работу.

Анна посидела еще некоторое время, слушая оркестр цикад (судя по многоголосию, они паслись тут в больших количествах) и прихлебывая чай из расписной пиалы.

Эту посудину держали специально для нее – сами итальянцы чай никогда не употребляют (ромашковый настой в случае болезни не в счет), исключительно кофе, даже вечером. Анна же любила после ужина побаловать себя листовым чаем, желательно с вареньем – привычка из детства. Ну раз уж варенья нет, тирамису тоже, конечно, сойдет. Она съела еще кусочек, допила чай и, пожаловавшись на усталость, удалилась спать.