Сто причин ответить «нет»

– Справедливости ради, уйти должна ты, – раздался знакомый равнодушный голос.

С ума сойти. И правда Паркер. Помятый и заспанный, он с явным нежеланием показался из-за елки, и в сердце кольнуло сострадание. Уитни знала, почему Крис такой изможденный, услышала сплетни от Джун этим вечером.

К Паркеру осенью вернулась его Золушка, Сиенна Голдман, спустя годы приняв предложение руки и сердца, но буквально пару дней назад изменила ему с каким-то музыкантом.

Они расстались. На сей раз, наверное, окончательно.

Уитни никогда еще не видела Принца настолько подавленным.

Он словно веру в человечество потерял и больше не пытался выглядеть опрятно. Светлые волосы растрепаны, белая рубашка измята, рукава подкатаны к локтям. Ни бабочки, ни пиджака. Брюки разве что отутюжены, а так… в этом парне сложно было узнать гордого зануду Паркера.

Разбитое сердце никого не щадит.

Уитни уже открыла рот, чтобы произнести слова поддержки, мол, не стоит плакать из-за Сиенны, она тебя и не любила никогда; наоборот, радуйся, что не женился на ней.

Но Крис подошел ближе, сунул руки в карманы брюк и тяжело вздохнул.

– Кажется, я понял, почему у тебя не складывается с парнями. У всех, кого ты выбираешь, есть общая черта.

Уитни попыталась улыбнуться, но не вышло, слишком расстроенной была.

– Какая? – спросила она, а у самой губы задрожали от обиды. Класс! Не хватало расплакаться перед Паркером. А этот наглец оглядел ее с головы до ног и выдал:

– Ты им не интересна.

Обалдеть, открытие! Более очевидных выводов не пришло в гениальную роботоголову? Отбросив распущенные волосы за спину, Уитни сложила руки на груди и протянула:

– По крайней мере, я признаю свое поражение, а не тащу девушку под венец с упорством быка, зная, что она меня не любит.

Паркер вскинул темную бровь, недоуменно глядя на Уитни, как на забавную зверюшку, которая вдруг заговорила, и хмыкнул. Затем прищурился.

– Ты правда никогда не целовалась? Или соврала?

– Так не о чем врать, и тебе об этом известно! Ты следишь за моей личной жизнью с тех пор, как мне было пятнадцать! – От горечи собственного поражения Уитни мысленно взвыла на луну, а Паркер осуждающе изрек:

– Слежу – это грубо сказано.

Я невольный свидетель преступления против здравого смысла. Я уже и отворачиваться пробовал, и молчать, в этот раз даже не рассмеялся. Но сколько можно, Майлз? Давай разрубим этот гордиев узел, я помогу, так и быть.

– О чем ты?

– Мы стоим под омелой.

– Ну и стой до посинения.