Картохин двор

Ему нужен был дом, только чтобы иметь крышу над головой. Он не любил ничего, кроме жареной лещины. Насадил везде ореховых кустов и делал заготовки на зиму. Сад же, оливковые рощи и огород не замечал вовсе. Да и за двором не ухаживал. Нина всё удивляется, мол, зачем тут столько банок с полусгнившими орехами? Они же повсеместно – во дворе, в сараях, в подвалах…. А он и не следил за порядком. Таскал кучу разного хлама – вдруг когда что пригодится – да так и сваливал, где придётся.

Договориться с ним о продаже не удалось.

Убальдо не хотел ничего менять, его устраивала уединённая жизнь. К тому же, не настолько он был чуток, чтобы понимать, на своём ли он месте. Подрабатывал, где придётся, так и тянул.

Ушёл он тихо. Сидел однажды на ступенях лестницы перед входом, щёлкал свои орехи. Так бывает – внезапная остановка сердца, и человеку уже ничем нельзя помочь. Да и некому было. Убальдо завалился набок, перекрыв полностью вход, и так и остался лежать, пока его не заметили соседи. На похоронах не было никого.

Заметив почти пустое человеческое жильё, на мою крышу повадились прилетать в?роны. Чёрные птицы громко ругались между собой на грубом птичьем наречии, в драках своих топтались острыми когтями, взлетали и сразу возвращались в бой. Били по черепице клювами, надеясь отодрать и достать из-под неё жуков и гусениц. Понемногу им это удавалось. Они раздражали меня своими базарами. Уж лучше бы спать беспробудным сном и не видеть того, что стало с моим солнечным некогда царством.

Сад постепенно зарастал ежевикой, и без того неуёмная мята захватила всю свободную землю. Плющ убил большинство плодовых деревьев, добрался до стен, и по ним пошли трещины. Я знал, что твари с клювами перестают прилетать туда, где их что-то напугало. Очередным утром, когда в?роны снова вернулись терзать мой покой, их излюбленная часть крыши обвалилась вниз с жутким грохотом. Чёрные взвились в небо, скрылись соседнем лесу и больше не возвращались. Потом через образовавшуюся дыру на чердак проникли горлицы и устроили на балках свои гнёзда. Уж лучше горлицы, они баюкают меня своими серенадами, когда поют возлюбленным по весне.

Тянулись дни, тянулись года.… Мирко стал появляться всё реже, решив ждать подходящего момента. По закону, если кто-то из наследников ухаживает за домом двадцать лет, а по их истечении никто больше не претендует на наследство, то всё достаётся тому, кто ухаживал. На это и надеялся Мирко.