Суженый-ряженый

 – Если Ирочка увидит, что ее тайный любовник совершенно открыто общается с ее соседями, она ведь может и бросить вас.

– Уже бросила. Надо сказать, очень деликатно и дипломатично. Так что нынче мой статус изменился, теперь я бывший любовник вашей соседки.

– Вообще-то я всегда знала, что Ирочка – женщина практичная.

– А вы? – Пользуясь тем, что они как раз остановились у светофора, Захаров посмотрел на нее в упор.

– Не слишком. Но любовник мне не нужен, – на всякий случай сообщила Таня.

Она не отвела глаз, и эта игра в гляделки так захватила обоих, что Захаров чуть не пропустил зеленый свет.

Вообще-то он вполне мог сказать, что вовсе не предлагает ей себя в любовники, тогда бы она опять почувствовала себя полной дурой. Но отчего-то не сказал. Тем не менее именно так Таня себя и чувствовала. Наверное, потому что молчание затягивалось, опять грозя затопить все тесное пространство машины.

– Между прочим, мы с вами так и не познакомились, – произнес наконец Захаров. – Я знаю, что вас зовут Таня. Ну а меня Глеб.

Свою реплику она пропустила, хотя тоже могла сказать, что знает, как его зовут. Но отчего-то не сказала.

Таким образом, бремя поддержания светской беседы легло все-таки на плечи Захарова. Объехав еле-еле ползущий троллейбус, он спросил:

– Мне показалось, или я действительно видел вас в Фонтанном доме?

– Вероятно, не показалось, поскольку я действительно там была.

– Вы, Таня, тоже архитектор?

– Нет, я искусствовед. Иногда пишу об архитектуре. – Немного подумав, она добавила: – И об архитекторах.

– Случайно, не в журнале «Архитектурные излишества»? – В его голосе отчетливо слышались нотки неприязни.

– И в нем тоже. – Таня вздохнула, понимая, что, кажется, пришло время признаваться.

– Ну, тогда, полагаю, у меня не было необходимости представляться, – пробормотал Захаров. – Мне только что показали статью в последнем номере вашего журнала…

Вот и замечательно! До него уже дошло, кто она такая, так что и признаваться не придется.

– …которую написал некий Станислав Амельченко, вы, наверное, тоже видели…

Однажды такое действительно было. Последняя буква ее имени куда-то потерялась, и подпись под статьей гласила: «Станислав Амельченко». На сей раз, однако, все буквы стояли на своих местах, Таня видела это собственными глазами.