Авария Джорджа Гарриса (сборник)

Гаррис раскрыл ящик с сигарами, предложил Стэнхопу и Кею.

– Нет, – сказал он, зажигая спичку, – не верится, что вы – и вдруг здесь, в этой дыре!

– Давненько мы не виделись, – задумчиво проговорил Стэнхоп.

– Два года! И я скажу: это срок!

– Срок, но вы – словно законсервированы, – заметил Кей.

– Еще бы, – усмехнулся Стэнхоп, оглядывая кабинет, – здесь совсем недурно.

– И даже очень недурно, – подтвердил Кей. Он бросил взгляд на молчаливо стоящих в своем углу немца и солдата. – Ладно, кончайте скорее с вашим делом.

– Только секунду, – воскликнул Гаррис. Он взял со стола найденную у немца бумагу и подошел к арестованному.

– Так, значит, честный немец? – с угрозой проговорил он. – И даже после того, как я обнаружил эту бумажку? Получай, каналья!

И Гаррис сильно ударил немца, потом еще и еще.

– Ловко, – сказал Стэнхоп.

Гаррис оглянулся на гостей, оценивая произведенное впечатление. Гости были довольны.

– Ловко, – повторил Стэнхвп.

Гаррис заглянул в бумажку.

– Обершарфюрер СС Макс Штиммель! А прикидывался овечкой!

– Я хотел сказать, – начал было немец.

– Молчать, – заорал Гаррис. – В тюрьму его! И смотреть получше!

Солдат вытолкал задержанного из кабинета.

Вошла Патти. Кивнув сидящим, она обратилась к Гаррису:

– Я могу работать, сэр?

– Да… то есть… – Гаррис вопросительно посмотрел на гостей. – Это радистка Джонсон. Она не помешает, если немного постучит там, в углу?

Стэнхоп кивнул.

– Ну вот, – улыбнулся он. – Теперь я к вашим услугам. Расскажите же, как там в Штатах?

– В Штатах отлично, – сказал Стэнхоп. – Там не может быть плохо.

– Еще бы! – воскликнул Гаррис. – Война победно завершена. В Европе нет больше нацизма. И все видят, что это заслуга янки! Почему в Штатах должно быть плохо!

– А как здесь? – спросил Стэнхоп.

Гаррис выпрямился в кресле и выпятил грудь.

– Здесь мы уже сделали свое дело, джентльмены. Три дня, как не слышно ни одного выстрела. Признаться, мы даже отвыкли от этого. Тишина, как в Капитолии в полдень, когда почтенные конгрессмены заняты перевариванием своих бифштексов.

Кей, худощавый человек лет пятидесяти, с темными колючими глазами и горбатым хищным носом, иронически усмехнулся.

– Насколько нам известно, – сказал он, – здесь вообще не очень стреляли… последнее время.