Авария Джорджа Гарриса (сборник)

 – Жить и отомстить!

– А если и умереть, – продолжал летчик, – то так, чтобы захватить с собой на тот свет с десяток врагов!

– Без них скучно на том свете, – мрачно улыбнулся Кент. – Но еще лучше, если жить будем мы, а подохнут – они!

– Слышали, доктор? – сказал Пономаренко. – Так вот, держитесь! Надо держ…

Он не договорил, побледнел и потерял сознание. Джавадов и Кент подхватили пилота и отнесли на нары. За ними отправился к нарам старшина Островерхий – бывший председатель колхоза на Харьковщине.

Это был коренастый неторопливый человек средних лет, с тяжелыми руками крестьянина. Кряхтя, забрался он на нары и тотчас же заснул.

Уложив Пономаренко, Джавадов и Кент подсели к столу.

– Третий раз сегодня, – заметил сержант. – А говорит: надо держаться. Сердце, как у льва!

– Сердце, – с досадой ответил Беляев. – Еще день-два, и лопнет к чертям это сердце!

– Быть может, и не следовало затевать истории с побегом? – задумчиво проговорил Буйкис.

Беляев поднял голову, злобно усмехнулся.

– Конечно, надо было вести себя, как бараны на бойне, и по мере сил работать на этих извергов!

– Не о себе говорю, – обиженно поджал губы профессор. – Я что? Я свое прожил и, если хотите знать, хорошо, с пользой для общества! А вот вы – молодые! Жалко же…

Пономаренко застонал.

– Воды ему надо, – сказал Кент.

– Воды, – усмехнулся Джавадов. – Где возьмешь воду?

Пилот снова застонал – мучительнее, громче.

– Доктор, – позвал Кент, – подойдите к нему.

– Оставьте, – махнул рукой Беляев, – пусть хоть умрет спокойно!

Джавадов одним скачком оказался подле Беляева, схватил его за грудь. Страшен был Джавадов в эту минуту. Но хирург не испугался.

– Пустите, – равнодушно проговорил он. – Пустите… ну! Разве врач я теперь? Он умирает от жажды. Прибавьте, что все эти месяцы ваш командир так и не смог оправиться от ранения. Да еще эти побои…

Пономаренко затих. Кент оставил его и подсел к столу, где собрались остальные.

Лагерники стали обсуждать создавшееся положение. Буйкис считал весьма странным поведение охраны лагеря, забывшей об обитателях карцера.

– И ничего странного, – возразил Беляев. – Немцы удрали, видимо, получив сведения, что неприятель близок. В суматохе забыли о нас. А это собачье болото в стороне от всяких дорог. Поди сыщи в нем лагерь! До того, как его обнаружат, мы сто раз умрем с голода и жажды.

– Нет! – воскликнул Джавадов и приложил руку к груди.