Авария Джорджа Гарриса (сборник)

Но не с пустыми руками, а со своими записями, которые кое-что значат для тех, кто интересуется физикой атома!

– Вы не сделаете этого, Эбергардт! – воскликнул Гуго Бот.

– Сделаю! И они, уверяю вас, не станут резать курицу с золотыми яйцами.

– Сэр, – тихо сказал Кей, – а что, если они исчезнут?

Стэнхоп изобразил на своем лице удивление.

– Исчезнут, – повторил Кей. – На время этих людей в Германии не окажется. Ведь могут же они несколько лет прожить и работать в другой стране!

Наступила пауза. Казалось, Стэнхоп обдумывал предложение.

Немцы, не отрываясь, глядели в его лицо.

– Исчезнут, исчезнут… – Стэнхоп оживился. – А ведь это идея, Кей!.. Впрочем, нет. Нет такой страны, куда за ними не дотянулась бы рука Москвы!

– Есть такая страна, – воскликнул Кей.

– Чепуха.

– Это Америка, сэр!

Шлихтинг заявил, что не сделает и шага за пределы Германии. Никто не обратил внимания на его слова. Все наблюдали за Стэнхопом, а он медлил с ответом.

– Нет, – наконец сказал Стэнхоп. – Официальным путем это невозможно.

– То, что невозможно для других, не всегда препятствие для вас, сэр, – льстиво проговорил Кей.

Стэнхоп покачал головой. Завтра или послезавтра передача военных преступников русским военным властям должна состояться. И единственно, что еще можно сделать для этих джентльменов, это позаботиться об их семьях. Он всегда ценил деловые связи с германскими коммерсантами и учеными…

Стэнхоп встал, давая понять, что беседа окончена.

Гуго Бот вскочил на ноги.

– И это все?! – воскликнул он.

 – Нет, я согласен! Я поеду куда угодно, но только не на восток!

– Я тоже, – медленно проговорил Шраде. – Мне не из чего выбирать.

– Вы, Никербрунер? – спросил Бот.

– А семья?.. Впрочем, сделанного не зачеркнешь. А сделано слишком много… Еду.

Шлихтингом овладела паника. Он метался от одного немца к другому, упрашивая, уговаривая, требуя не ехать. Конец этой сцене положил Бот. Он силой усадил Шлихтинга в кресло и злобно сказал:

– Попробуйте остаться, и я сам напишу русским, какой вы святоша!.

. А мы, – он яростно сжал кулаки, – мы еще вернемся сюда! Они вспомнят еще Гуго Бота!

Шлихтинг затих. Все обернулись к Стэнхопу.

– Мы готовы, – сказал Бот.

– Хорошо, – ответил Стэнхоп. – Но я рискую. На карту ставится все – мое доброе имя, репутация, мои деньги. И риск должен быть оплачен.

Он вынул перо и в течение минуты писал на листке бумаги.

– Два условия: вы подписываете вот это и улетаете немедленно.