Град огненный

Треск помех и искаженные динамиком звуки нервируют. Каждый раз, когда он переключает каналы, я внутренне напрягаюсь, ожидая услышать что-то знакомое и страшное, и долго не могу осознать причину, списывая нервозность то на утреннюю стычку с Хлоей Миллер, то на последующий разговор с Торием. Но вскоре осознаю, что дело не в них.

И помехи в эфире, и жужжащие далекие голоса, и начавшийся дождь за окном – все это слишком походит на зов мертвой Королевы.

Земля тотчас же уходит из-под ног, нарастающий гул отдается в ушах мучительным звоном.

Если замереть на месте, стать невидимкой – буря не заметит, обойдет стороной. И темные чудовища, порожденные больным сознанием, уйдут тоже…

– Ян? Ты там заснул, что ли?

Раздраженный окрик лаборанта как спасательный круг. Я тут же хватаюсь за него, сбрасываю оцепенение.

– Помоги-ка настроить изображение, – говорит Родион. – Эта техника старше, чем прабабка мамонта. Давно пора на списание.

И косится в сторону профессора. Тот перехватывает взгляд, морщится и произносит рассеянно:

– Финансирования нет.

Потом возвращается к разговору.

– Нет, как же, – недоверчиво хмыкает Родион и ныряет за телевизор. – А ну-ка, смотри! Меняется изображение или нет?

Родиону двадцать три, но он позволяет себе общаться со мной в слегка высокомерной манере. Это раздражает, и я сосредотачиваюсь на экране. По нему бегут, чередуясь, черные и белые полосы. Ветви наотмашь бьют в стекло, и свет в зале мигает.

– Люблю грозу в начале мая! – скандирует кто-то.

– Рановато, апрель на дворе, – откликаются в ответ. – Родик, ты там аккуратнее, как бы током не ударило!

– Ничего! – отзывается Родион. – А ну-ка?

Несколько секунд изображение идет рябью, а потом обретает четкость. На экране – мужчина в деловом костюме. Его губы шевелятся, но звука нет. Потом Родион щелкает тумблером, и до меня долетает окончание фразы:

– …пока нет причин для беспокойства, почему вы все-таки видите необходимость в сегрегации?

Камера смещает план и появляется другой человек.

– А вы считаете, необходимости нет? – вкрадчиво отвечает человек в телевизоре. – Помилуйте, пан Крушецкий! Вообразите: вы поехали с супругой в ресторан, а за соседним столиком сидят… эти! Сидят и… потребляют пищу! Столовыми приборами пользоваться не обучены, вести себя в обществе не умеют.