Ихтис

И другой, старческий и ворчливый:

– Балбес! Как есть балбес! Что теперь Самому-то скажешь? А ежели переломана она?

Рядом на колени бухнулся Кирюха, протянул к девчонке руки.

– Акулинка! Да я ведь не хотел…

– Не трогай! – поспешно сказал Павел. – Если перелом, можно навредить еще сильнее. Нужно звонить в скорую. Есть у вас вообще телефон?

Никто не ответил. Девочка вздрогнула и обмякла. Глаза завращались, уставились на Кирюху, и Павлу показалось, что он уже видел этот стеклянный и злобный взгляд – несколько дней назад, когда смотрел репортаж об исцелении бесноватой.

Вот сейчас она округлит черный рот, вот вынырнет тонкий и красный язык, похожий на дождевого червя. Девчонка и правда приоткрыла рот, и уголки губ изогнулись, словно в усмешке.

– Кирюшка, – скрипуче произнесла она. – Кирюшка-хрюшка, по бучилу ходил, лягушек давил – хрусть-хрусть! Лягушачью кожу в костер, а себе приговор.

Она тихо рассмеялась. Кирюха побелел и откачнулся. Павел тоже замер, потому что взгляд девочки медленно переместился и уставился на него.

– Вижу огонь, – проскрипела она. – Вижу гниль. Правая половина живет, левая гниет. Правая половина горит, а в левой черт сидит!

Она запрокинула голову и захохотала, заскребла скрюченными пальцами по земле.

– Акулина, прекрати! – раздался старушечий голос. Павел растерянно оглянулся и увидел стоящую рядом раскрасневшуюся потную бабку в сбитом набок платке. Губы старухи дрожали.

– А, Матрена! – проскрипела девочка, приподнимаясь и опираясь на локти.

Рубаха провисла на еще не сформировавшейся груди, подол задрался до бедер, обнажив исцарапанные колени. А крови не было, и Павел с облегчением выдохнул – значит, не сильно пострадала.

– Любишь гроши, Матреша? – продолжила девчонка. – Знаю, где ты кубышку хоронишь. Да как бы тебе самой не пришлось подле той кубышки лечь.

– Умолкни, бесовка! – старуха стукнула клюкой о землю. Брызнул гравий, оцарапал голую ногу девчонки, но она даже бровью не повела.

Зато у Кирюхи глаза стали испуганными и мертвыми, губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но не смог выдавить ни слова, а так и застыл, глядя куда-то за спину корреспондента.

Павел оглянулся.

Сначала показалось, что выступившая из тумана долговязая фигура бежит к ним со всех ног. Но, присмотревшись, Павел понял – мужчина не бежал, а шел такими огромными шагами, что обычному человеку вряд ли удалось бы поспеть за ним.