Неживая вода

 – Хотя коли еще с пьяницами о ерунде речи вести будешь, то и совсем поглупеешь.

– Гонишь, баба Агафья?

– Гоню, – подтвердила бабка, сердито отбросила прилипшую на лоб прядь. – Я вон пирог испекла. В сенях остывает. Поди, возьми.

– Зачем же так? Расстарались для меня…

– Да не для тебя, дурень. Ты, поди, спасительницу свою так и не отблагодарил?

– Это кого же? – удивился Игнат. – Так я только намедни тете Раде плетень починил.

– Плете-ень, – передразнила бабка. – Все ж дурень ты, как есть дурень.

А докторица-то? Марьяна Одинец? Ей ты что сделал?

– Ничего, – убитым голосом признался Игнат. Щеки налились румянцем.

«А ведь правда, – сконфуженно подумал он. – Только спасибо и сказал. Да что ей мое спасибо?»

– Вот красней теперь, красней, ирод, – беззлобно журила Агафья. – Стыдно, да?

Игнат только вздохнул тяжко.

– Вот я за тебя побеспокоилась, – примирительно сказала бабка. – Пирог возьми.

– Что ж… пойду я тогда, баба Агафья.

Тебе за заботу спасибо.

– Иди-иди! Да смотри, не вырони по пути. Все вы, мужики, как дети малые.

Уже находясь в дверях, Игнат услышал тоненькое блеянье деда Ермолы:

– И заботливая же ты у меня, Агафьюшка…

– Молчи, окаянный! – прикрикнула бабка.

Последующий за этим звонкий шлепок заверил Игната, что ссора на этом не закончилась.

6

От пирога шел чудесный аромат яблок и корицы. Совсем как в детстве.

Бабка Стеша нечасто баловала Игната пирогами, лишь по большим праздникам вроде Рождества или Пасхи.

Но если бралась за дело, то со всей серьезностью. Потому и пироги ее славились по всей Солони. Видать, перед смертью науку передала. К горлу подступил комок, и парень мотнул головой: негоже себя грустными воспоминаниями изводить.

Он немного потоптался на крыльце. Фонарик, раскачивающийся над дверью Марьяны Одинец, освещал двор мягким золотистым светом, и в наступивших сумерках казалось, что это зацепился за крюк отколовшийся кусочек луны.

Звонок не работал. Игнат несколько раз нажал черный западающий кругляш кнопки, но вместо резких переливов слышались только сухие щелчки. Вздохнул и постучался в крепкую, обитую дубовыми рейками дверь. Раз. Другой.

«Если после третьего раза не откроет, не буду надоедать», – загадал Игнат.

Но в сенях послышались шаги.

– Кто там?

Приглушенный голос казался настороженным, усталым, но не злым.