Неживая вода

Будет! – Марьяна смеялась и выставляла ладони, будто защищаясь от настойчивых слов Игната. – Захвалил ты меня! Убедил! Глядишь, и останусь…

Она подмигнула ему, и в серых глазах проскочила бесовская искорка. В груди у Игната потеплело, а улыбка сама собой стала расползаться по лицу.

– Оставайся! – пылко попросил он. – Ты не смотри, что глухомань. Дорога весной расчистится, до станции рукой подать. А знаешь, красота летом какая? Просторы какие? Карпов можно наловить, что вот этот стол!

– Так уж и стол! – притворно ахнула Марьяна.

 – Ну что ты будешь делать? Останусь.

Она засмеялась, и Игнат вместе с ней.

На душе заметно посветлело. И в следующие несколько дней Игната не беспокоили ни мысли об умершей Званке, ни вещая птица с ее живой и мертвой водой.

7

Однажды Игнат полез доставать крупу и с огорчением обнаружил, что в одном из мешочков прогрызена дыра. Но мышеловок в доме не было, и пришлось идти на поклон к соседям.

– Дам, отчего ж не дать? – живо откликнулась тетка Рада.

 – И ты сделай милость, Игнатушка. Крыша на бане прохудилась, не посмотришь ли? – ее голос стал просящим, ласковым. – Муженек мой там с самого утра торчит, да разве с тобой в плотницком умении сравнится?

– Посмотрю, – не стал отказывать парень. – Мне не в тягость.

– А мы уж отблагодарим! – обрадовалась Рада и во всю силу своих легких принялась звать мужа.

Игнат привык подходить к работе со всей ответственностью, поэтому задержался у соседей до обеда.

Добрая Рада накормила его знаменитыми щами, приговаривая, какой Игнат тощий да как бы ему хорошую невесту найти.

– Ты бы к фельдшерице нашей присмотрелся, что ли, – под конец сказала она. – Такая девушка! И красавица, и умница!

– Вот потому, что умница да красавица, на меня-то и не поглядит, – вздохнул Игнат. – Да и не видно ее сейчас в Солони. Здесь ли?

– Здесь, у Боревичей младшенький скарлатину подхватил, так от него не отходит, – Рада одобрительно покачала головой.

 – Вишь, добрая какая? Не девка – сказка!

Игнат расплылся в улыбке, а потом смутился и снова полез на крышу.

«Добрая, – думал он. – Надо бы ей звонок починить. Попрошу помощи у дяди Касьяна, он в электричестве поболе меня разбирается».

На душе стало весело и тепло. Серые облака над головой истончились, посветлели. Игнату даже показалось, что сквозь их плотную завесу проглянуло плоское блюдце солнца.