Женские крылья. Главные правила предназначения женщины

А пяти, шестилетней мне выслушивать такое было невыносимо больно.

Тогда на помощь ко мне приходила моя безмерно мудрая мамочка. Дома я, вытирая слезки маленькими ладошками, пересказывала все злоключения дня. Мама спокойно слушала, не подавая вид. Хотя… Кто знает? Скорее всего, ее сердце в такие моменты сжималось от несправедливости и болело за дочь. Но пойти в сад, а позже в школу, чтобы заступиться за меня – это было не в ее принципах. Я четко помню, что мама никогда меня не жалела. Не жалели и брат с сестрой.

Со мной никто не «сюсюкался» в виду моего особенного положения. Для моей семьи я всегда была нормальной. Я всегда была здоровой. И это было лучшее, что они могли мне дать. Я хорошо помню, как после очередных душевных излияний мама обняла меня, затем подвела к зеркалу и мягко проговорила:

– Посмотри на себя, Яна. Что ты видишь?

Первый мой взгляд обычно падал на зеркало исподлобья. Что я могла там увидеть? Очевидно, что расстроенную девочку с красными от слез глазами. Следующим мой взгляд падал на ногу в гипсе – вот он! Ненавистный предмет насмешек! И тогда слезы текли еще пуще.

Именно так, наивно и без прикрас я отвечала маме:

– Вижу девочку с больной ногой.

Тогда мама уводила фокус моего внимания на другое:

– Яна, разве только это есть в зеркале? А если приглядеться внимательно? Посмотри на чудесную девочку. Посмотри, какая она красивая! Какие у нее шикарные волосы! Посмотри, какие у нее великолепные глаза!

Я верила маме и вглядывалась в глаза, в прическу, пытаясь уловить собственную красоту.

Мама продолжала:

– А уши! Миленькие, маленькие. Ни у кого нет таких же очаровательных ушек на всем белом свете!

С этими словами мама ласково щекотала мои уши, и я начинала смеяться сквозь слезы.

– Ах, смотри, смотри. Яночка! Какая же у этой девочки очаровательная улыбка! Тебе тоже нравится, когда она улыбается?

– Нравится, – кивала я головой в знак согласия.

Я уже улыбалась вовсю, а слезы успевали высохнуть, забыв причину детских несчастий.

Я действительно начинала смотреть на себя любящими глазами моей матери. Тогда мы вместе постепенно опускали взгляд ниже, и мама продолжала говорить, какая у меня красивая шея и красивые руки, какая я стройная и ладная, и, в конечном итоге, доходила до больной ноги. А на это у мамы был заготовлено секретное снадобье. Она отвечала:

– Яночка, ты здорова. Ты абсолютно здорова. Ты не урод, ты особенная. И твоя ножка тоже особенная. Мы очень сильно любим ее.