Расскажите, тоненькая бортпроводница. Повесть

Может всякое в рейсе случиться,

Ей другой понравиться может,

И тогда не заманишь Парижем,

И Миланом и Римом тоже.

И придётся в Москву тебе мчаться

И весь рейс повторять признанья,

Чтобы юная стюардесса

Согласилась прийти на свиданье.

Чтобы стала она земною,

Никуда бы не улетала.

Пусть недолго, пускай на время.

Мы потом всё начнем сначала…

    стюардесса Елена Фёдорова.

Большое спасибо прославленной военной летчице командиру звена «Ночных ведьм» Марии Николаевне Поповой

и стюардессе Галине Залогиной за предоставленные материалы.

Расскажите, тоненькая бортпроводница,

Что заставило с небом вас породниться?

Это так нелегко в вечном шуме моторов.

Это так далеко от того, кто вам дорог.

Вам не страшно?

Она говорит бесшабашно:

– Ну и что из того. Я люблю, когда страшно!

Но я так высоко в вечном шуме моторов,

И мне так нелегко без того, кто мне дорог…

[1 - Эти стихи поэт Лев Ошанин подарил двум стюардессам Татьянам.

]

Сон

Мы долго-долго поднимались вверх по темной, широкой лестнице. Он крепко прижимал мою руку к своему боку. Я чувствовала тепло его тела и счастливо улыбалась. Мне было совсем не страшно идти в полной темноте вверх по широкой лестнице, которая, казалось, никогда не закончится. Эта темная лестница существовала сама по себе. Она возникала из ниоткуда и поднималась вверх. А мы зачем-то упорно поднимались по ней.

Мы шли молча, совсем не испытывая при этом никакого дискомфорта. Наоборот – наше молчание было неким тайным знаком. Оно существовало на уровне подсознания и связывало нас сильнее, чем все слова произнесенные человечеством.

Я чувствовала, как бьются наши сердца, какими горячими становятся руки, и желала идти по темной лестнице вечно. Но она вдруг закончилась огромным освещенным проемом, обрамленным белыми, широко распахнутыми створками.

Мы замерли на самом краю лестницы, упирающейся в небо.

Позади нас была холодная темнота, а прямо пред нами бескрайний воздушный океан, по которому носились веселые барашки кучевых облаков. Солнечные лучи протянули свои теплые ладошки и погладили нас по щекам.

Я глянула вниз и увидела мягкий ковер ромашкового поля. Бело-желтые ромашки чуть вздрагивали от легкого ветерка, поворачивая свои макушки к солнышку. Казалось, что они совершают какие-то замысловатые танцевальные «па».