Марина Жюли. Романтика и приключения

Глаза Раймона снова стали очень темными. Марине даже показалось, что перед ней совершенно другой человек.

– Где письма? – настойчиво повторил Раймон.

– В чулане, – ответила Марина. – Мама хотела их выбросить, а я забрала. Мне было жалко бабушку. Они с мамой не ладили в последнее время. Мама ругала бабушку за то, что та никогда не любила деда, а жила какими-то глупыми иллюзиями и мечтами…

Раймон поднялся. Марине показалось, что он ее сейчас ударит. Она вся сжалась.

– Отдай мне эти письма, – потребовал Раймон.

 – Эти письма твоя бабушка писала моему деду.

Марина отдернула гардину, скрывающую дверь в небольшой чуланчик. Все в нем содержалось в таком идеальном порядке, что Марине не составило большого труда быстро найти нужную коробку с письмами бабушки. Она протянула коробку Раймону. Он бережно принял ее, прижал к груди. Марина внимательно наблюдала, как Раймон аккуратно снимает крышку с коробки, гладит пожелтевшие листы, вынимает письма. На дне коробки лежала толстая тетрадь. Раймон достал ее и прочел:

– Я чувствую, как струится время в песочных часах моей жизни.

Я знаю, что уже совсем скоро смогу встретиться с тобой, Роман – моя первая и единственная, вечная, неземная любовь!

На странице были приклеены две фотографии: светловолосого мальчика и темноволосой девочки. А под фотографиями надпись «Такими мы были, когда впервые встретились на борту корабля «Надежда».

На другом листе была приклеена фотография старой дамы, глаза которой остались такими же сияющими, как у девочки.

А надпись под фотографией гласила: «А такой, Роман, ты увидишь меня через, страшно подумать, восемьдесят лет разлуки. Но мы узнаем друг друга. Обязательно узнаем, как тогда, в Аквабульваре… Твоя Марина Привалова».

Раймон захлопнул тетрадь, посмотрел на Марину, сказал:

– Когда я впервые тебя увидел, то почувствовал нечто похожее на электро шок, и замер. Однажды я уже испытывал нечто похожее, но это было в море, когда на меня напал электрический скат. Хорошо, что рядом был Шарль.

Он вытащил меня на берег, вернул к жизни. Но в день нашей первой встречи Шарля рядом не было. Ты уходила прочь, а я не мог двинуться с места. Стоял каменным истуканом посреди бульвара. Голос умершего деда Романа вывел меня из оцепенения.

– Раймон, мальчик мой, ты почувствуешь эту женщину. Именно почувствуешь, а потом поймешь, что это именно та, единственная, настоящая, твоя…

Я улыбнулся. Да, да, да, все так и произошло, как утверждал дед.