Рыжий клоун. Роман

Она подняла голову, посмотрела в его округлившиеся от удивления глаза, призналась:

– Я играла роль неприступной гордячки, чтобы скрыть свою беззащитность. Я ведь не умею справляться со своими чувствами. Не умею. Вот что я сейчас наделала? Что наделали мы с вами? Как мы после всего произошедшего будем смотреть друг другу в глаза?

– С любовью и нежностью, – проговорил Шварц, взяв её руки в свои.

– А как мы будем смотреть в глаза вашей жены? – спросила Аспазия, высвобождая руки.

– У меня давно нет жены, дорогая мадам Ля Руж, – улыбнулся Шварц.

 – Я – вдовец.

– Что вы говорите? – нахмурилась она. – Нынче утром я беседовала с мадам Штанцер в саду.

– Аспазия, – рассмеялся он. – Женщина, которую вы считаете моей женой – моя экономка. Я овдовел семь лет назад.

– Шварц… – Аспазия прижала руку к груди. – Но почему, почему вы ничего не сказали мне? Почему?

– Боялся, что вы прогоните меня, – признался он.

– Как глупо, – вздохнула она. – Почему вы решили, что я вас прогоню? Разве я могу прогнать человека, который мне дорог, которого я… – она прижала ладонь к губам, испуганно посмотрела на Шварца.

– Так, так, так, Аспазия, почему вы замолчали? – спросил Шварц, убирая руку Аспазии ото рта. – Прошу вас, договорите то, что хотели сказать.

– Которого я… люб-лю, – прошептала она. Он крепко обнял её, прижался к пылающей щеке, сказал:

– Аспазия, вы сделали меня самым счастливым человеком на планете. Подумать только, пятнадцать лет потребовалось, чтобы услышать единственные нужные слова, в которых заключен смысл моей жизни, смысл нашей будущей жизни, Аспазия…

Симона и Шарль подъехали к цирку в кожаном ландо, запряженном четвёркой шоколадных лоснящихся лошадей.

Матильда выронила из рук ведро с водой, замерла, наблюдая, как, одетый в светло-золотой костюм, Шарль поддерживает под локоток девушку, одетую в чёрное платье-капкан. Как они неспешно идут к балаганчику клоунов, как приплясывают Лелэ и Бебэ, как они хлопают по спинам лошадей, усаживаются в коляску и уезжают.

– Папа, папа, ты видел? – запоздало крикнула Матильда, со злостью отшвыривая ведро.

– Что случилось? – выбежав на её крик, спросил директор цирка. Матильда махнула рукой в сторону удаляющегося ландо и затопала ногами.

– Что всё это значит? Что за самоволие в твоем цирке? Они что, хотят сорвать представление?

– Не волнуйся, дорогая, – Рудольф Велзер попытался улыбнуться. – Они вернутся. До представления ещё четыре часа.

– Всего четыре часа! – крикнула Матильда.