Карантин: чёрная команда

Игорь не понимал, почему, при наличии в доме ещё и бабушки – его матери, жена остается чем-то недовольной. В крайнем случае, можно нанять прислугу. А то сама загнала себя семьей, работой, а теперь бесится, что он не уделяет ей времени, как раньше.

Конечно, на необходимые мероприятия, проводимые их фирмой, его всегда сопровождала жена. С Анжелой он там не светился. Всё-таки, он был заместителем директора. Но потребность периодически ездить в рабочие командировки он использовал для совместных поездок с Анжелой.

Самое интересное, что он никогда не давал никаких обещаний любовнице, что бросит семью.

Вначале, он вообще не планировал никаких долгоиграющих отношений с той. Думал, что это был разовый случайный трах. Но не такова была девица, в первый, же раз заполучившая мужика в дом и обшмонавшая его карманы.

На следующий день, он был изумлен услышав голос Анжелы по телефону. Он не помнил, чтоб оставлял ей свой номер. А количество визиток в своем портмоне он же не помнил! Но, инстинкт самосохранения сработал и он подумал, что во избежание неожиданных звонков домой (а на визитке непредусмотрительно был указан и его домашний номер), лучше ещё раз встретиться и все обговорить.

А встретившись, он не смог отказаться от следующей встречи с обольстительницей, уж слишком сладкой она ему показалась. И так, автоматически, их встречи перешли в постоянный режим. И ведь знал, что когда-то неминуемо возникнут подобные проблемы. У многих его знакомых была аналогичная ситуация, и всегда любовницы хотели замуж.

Но, Игорь, словно подросток, мысленно отодвигал будущую проблему, будто от этого, её могло не случиться.

А Анжела захотела узаконить их отношения очень быстро. И уже через год начала требовать развода с женой. Сначала Игорь пробовал возмущаться. Он же ничего ей не обещал! Но затем, когда ему надоело нытье подружки, подумал, что это сама жизнь ставит перед ним дилемму. Возможно, сейчас настал момент, когда можно все переиграть? Начать сначала? Порой он ловил себя на мысли, что думает о своей семейной жизни слишком отстраненно, будто вспоминает не собственных детей и женщину, с которой прожил больше двенадцати лет вместе, а о незнакомых людях.

И его удивляло, когда же он стал таким черствым. Но это удивление не вело его к каким-нибудь конкретным действиям.

И вот сейчас он задумался. Надо, наверное, до выходных определиться. С семьей всё было ясно. Всё шло по накатанной плоскости, и жизнь была понятной и распланированной на десятки лет вперед.