Не страшась пути

А если она не забывала захватить интересную книгу – время вообще проходило прекрасно. Но в те дни, когда надо было ехать в командировку, она была лишена такого удовольствия. После возвращения поздно вечером, или вообще – ночью, одесситам приходилось, в лучшем случае, освежиться под холодной струей из-под крана, в худшем – ополоснуться водой из ведра, предусмотрительно оставленного сердобольными родственниками. Летом в Одессе всегда была проблема с водой. Старая система водоснабжения, которая латалась по обыкновению кусками, не выдерживала и вечно повреждалась.

И с самого начала лета весь город был перерыт сплошными канавами, а одесситы горько шутили, что опять «готовятся к войне», и два раза в день ждали с ведрами в руках поливальные машины, которые обеспечивали их водой.

– Следует заметить, что от Одессы до З. добираться на дизеле, а потом – автобусе, приходилось не менее пяти часов. Летом такой путь в разгоряченном поезде и запыленном маленьком бусике был довольно утомительным.

Поэтому, добравшись до задворков центральной районной больницы, я была уже уставшей. А теперь представьте условия работы местного эксперта! Прием потерпевших у него велся в одном кабинете с фтизиатром, что вообще недопустимо, а вскрытия – в старой трансформаторной будке, в которой и развернуться-то было невозможно! Итак, у коллеги идет оживленный прием туберкулезников, а меня у дверей ждет вторая очередь – битых и травмированных. На столе лежит пять(!) направлений на вскрытие. Раз мертвые ждали меня уже три дня, то могут подождать еще некоторое время. Потому что живые уже не могут ждать чисто психологически. Вижу по настроению, что у всех сейчас истерика начнется. Поэтому, разъяснив положение дел, начинаю прием живых лиц. И часа через два, наконец, попадаю в знаменитый морг области, из удобств которого есть только слив в полу. Воду носит ведрами старенькая санитарка – божий одуванчик. Помещение настолько маленькое, что в нем помещался лишь один секционный стол и каталка, с щелью между ними в сантиметров в тридцать. Хорошо, что я никогда не была полной. Два тела и маленькое тельце лежат на означенных предметах, а еще два – на полу, под ними. Рассуждая рационально, прихожу к выводу, что тело ребеночка оставлю в самую последнюю очередь, когда буду совсем уставшей. Вскрытия начинаю с самого массивного и уже подгнившего тела. Хоть подгнившими было уже большинство из них.

– Ужас! – передернула плечами тетя Лиля.