Демонократия, или Охота на ведьм по-русски

Я чувствовала, что в моей весьма благополучной доселе жизни, что-то незаметно меняется. Это что-то еще никак себя не обнаруживает, у меня еще есть все – любимая работа, семья, два прекрасных сына, друзья… Но чернота уже идет по пятам, чернота разрушающая, как проклятье.

Я нашла слово «Каиафа» в Библии спустя 8 лет, когда уже потеряла все – и работу, и семью, и друзей, и самоё ощущение жизни. Каиафа звали первосвященника, который обрек Иисуса на распятие, на смерть. «И к злодеям причтен» – было написано у него на кресте…

Через неделю после явления мне «Каиафы» я разошлась с мужем.

У меня остались только двое сыновей и три работы. Я вела информационно-аналитическую программу на местном телевидении, работала помощником депутата Госдумы России и собственным корреспондентом газеты «Ставгородская правда».

«Говорит и показывает Энск»

Телевидение было крупным завоеванием мелкого Энска. Кустарные – на первых порах – передачи смотрел с замиранием сердца весь город. Центральные каналы были по боку.

Местное ТВ показывало своих. Косноязычных, не припудренных, родных. С тем сидел на горшке в детском саду, с этим бузил в школе, этому набил морду по пьянке, с той спал, и вон с той – тоже. Когда пошли прямые эфиры и с экрана полилась нормальная речь политиков, Энск горделиво тряхнул своей 220-летней сединой: не лыком шит!

Телевизионная слава обрушилась на меня со становлением казачьего движения. Однажды, уже ближе к 12 часам ночи, в квартиру настойчиво позвонили. В дверях стояли три казака в папахах, бурках и с чем-то наперевес (оружие в 1993 году казакам еще носить не разрешалось).

– Лена, нам надо срочно выйти в прямой эфир! Помоги.

– Да как же я это сделаю? Я не директор студии.

– Мы обойдемся без студии, залезем на телевизионную вышку и сделаем обращение к народу прямо через ретранслятор.

В технике я была не сильна, несмотря на свое высшее техническое образование, но стоять в стороне от явных политических эксцессов мне было непозволительно.

Оставив сынов дома, я собралась и шагнула в ноябрьскую промозглость.

Двое казаков лихо взбежали на телевышку, я осталась топтаться внизу и могла только представлять, как перепугался оператор при виде грозных, усатых громил, которые возбужденно требовали свободы слова. Спустя несколько минут казаки слезли с вышки весьма довольные и повезли меня на центральную площадь города, куда съехались представители казачества Юга России. Зрелище было из ряда вон.