Перелом

Районный глава обещал выделить три миллиона на ремонт, да так и сдулся. Кого волнуют чужие дети? Здание детдома, большое и крепкое, опустело и используется под разные незначительные нужды.

А для Маши начались будни. В утро выходного дня завтрак – тазик оладий: у подрастающего поколения – отменный аппетит. В будни и праздники от яств ломятся холодильники и морозилки. Куплены на кредиты.

Щеки детворы румяны от фруктов и овощей, выращенных на приусадебном участке. В загоне хрюкают поросята, голосят петухи, крякают утки… Кого только нет на этом подворье.

Детвора живет на природе и знает, что деньги не растут на деревьях. Все занимаются спортом и приносят домой медали. Все учатся, в том числе, получают высшее и специальное образование.

Живут на крохи, выделяемые государством на приемных детей. Маша не знает ни выходных, ни праздников, живет с одной мыслью: где взять денег, чтобы закрыть один кредит и взять другой, чтобы купить детям и в дом необходимое.

Мои статьи, обличающие оптимизаторов, сэкономивших 10 млн рублей в год на ликвидации детдома, донимали краевых монстров до печенок. И Балдуев не выдержал – накатал на меня телегу в Москву, в Общественную коллегию по жалобам на прессу. Мол, все мои псевдозащитные действия продиктованы исключительно местью к нему за то, что он меня когда-то уволил из газеты. При этом умудрился усмотреть в моих статьях «злоупотребление правами журналиста» и «попытки разжечь социальную рознь».

Но пролетел. Эти пункты, как будет написано в решении, «безоговорочно не могут быть поддержаны Коллегией».

Лишить меня работы и выдавить из края было мало – мой давний «обожатель»попытался меня убить профессионально, раз уж не удалось прицепить мне судимость и уголовку, хотя он очень старался, надо отдать ему должное.

Момент был выбран удачный: он – вице-губернатор, шеф-редактор и крутой перец среди членов СЖ хоть в крае, хоть в Москве.

И Общественная коллегия по жалобам на прессу из одной только солидарности с заявителем могла «какую-то там» меня размазать, убрав с его дороги раз и навсегда.

Но – не задалось.

С членами Коллегии мы общались по скайпу. И уже через несколько минут по понимающим лицам, а это всё были известные в российской журналистике фигуры, было ясно, что судилища а-ля Балдуев не получилось.